Читаем Фонарщица онлайн бесплатно
Каждый дюйм моего тела погрузился в сон. Я не могу пошевелиться, сколько ни пытаюсь. Даже слезы не текут. Я застыла раз и навсегда и не могу открыть рот, чтобы дышать. Чтобы крикнуть Пру. Чтобы сказать:
Моя рука все так же вытянута, но она не моя. Эта длинная и элегантная конечность, пальцы согнуты книзу, как будто держат что-то. Возможно, когда-нибудь к этой деревянной руке подвесят фонарь. Ведь эта статуя как-никак фонарщица. Может, она будет наставлять других на путь света, отвращая от тьмы. Жаль только, она не справилась с этим в жизни.
Чем дальше Гидеон уносит меня, тем гуще становится туман между деревьями, но не для меня. Я чувствую, как он постепенно проникает в меня, словно сироп, сочащийся из кленов. Сироп такой же темный, как глаза Джози.
Было ли так же с Мириам, Сюзанной, Молли? Со всеми, кого похитили за все минувшие годы, сделав их приманками. Сколько нас таких? Мысль о них приносит мне мимолетное утешение, этот наш кошмарный общий опыт. И все же все мы остаемся одиночками, каждая в своей собственной тьме.
Я боюсь. Так боюсь этой тьмы. Она надвигается огромной волной, погружая меня в невообразимые глубины. Я тону. Кто-то сжимает мне руку под водой. В этом прикосновении покой. Сила. Любовь. Обещание. Па. Затем он уходит, но я чувствую, как по мне проходит рябь в этой разрастающейся бездне тьмы без конца и начала. Я стала деревом. Дерево стало мной. Лицо Пру – падающая звезда над водой, но я все еще чувствую ее, тепло, которое приходит и уходит, зажигание и гашение масляной лампы.
Эти моменты служат напоминанием о существовании.
Время баюкает меня в этой жгучей темноте, и я жду.
Я буду ждать.
Вытянувшись по направлению к свету.
К тому времени как Пру добралась до причала, подол ее платья насквозь промок, а на лифе остались грязные следы ладошек Констанс. Пру переместила ее на другой бок, и малышка захихикала.
Констанс, которой не исполнилось и года, была любопытной девочкой, склонной попадать во всевозможные неприятности. Пру полагала, что это свойственно большинству малышей, но не могла отделаться от мысли, что у ее ребенка избыточная склонность лезть куда не надо. Впрочем, если не кривить душой, ее это вполне устраивало. Констанс обожала ползать в саду перед домом, пока Пру ухаживала за растениями. Она любила играть в грязи и то и дело хваталась для устойчивости за стебли помидоров своими пухлыми пальчиками, а также дергала за стебли зеленой фасоли с силой, присущей только самым норовистым малышам. Пру лишилась массы растений из-за любопытных пальчиков дочки, но она не возражала. Нельзя, однако, сказать, что материнство далось ей легко.
Когда Констанс только родилась, Гидеон стал требовать, чтобы Пру успокаивала дочку, едва та заплачет, никогда не упускала из виду, поощряла всякую активность и заботилась обо всех ее нуждах. Хотя Пру и стремилась к этому, иногда ей требовалось время для себя. Констанс была в безопасности, о ней заботились, ее любили. Однако в те первые месяцы Гидеон следил за Пру как ястреб, отчитывая, если ей хотелось побыть наедине с собой, без ребенка. Когда однажды она попросила его побыть с Констанс, чтобы она могла посетить книжный клуб, ей на миг показалось, что она совершила страшную ошибку, и суровый взгляд мужа чуть не заставил ее взять свои слова обратно.
Однако она настояла на своем. Пру была уверена, что, не сделай она этого тогда, она бы не сумела сохранить рассудок до сегодняшнего дня. Ей нравилось быть матерью, но она не хотела довести себя до умопомешательства. Как все остальные в ее семье.
К счастью, они с Гидеоном справились со своими трудностями. Ее подруги, многие из которых сами были мамами, всячески ее поддерживали, когда она изливала душу на их еженедельных собраниях. Неудивительно, что большинство из них находили общий язык, и это помогало ей чувствовать себя чуть менее одинокой. Менее изолированной. И все же ей не всегда удавалось избежать ощущения темноты в своем сердце. Неуверенности. Однако она всегда находила выход. Она не привыкла сдаваться. По правде говоря, она этого просто не умела. Это была одна из черт ее характера, которая так нравилась Гидеону. Он называл это ее огнем.
