Читаем Фонарщица онлайн бесплатно

Я жду, пока Генри осмотрит поляну и увидит остальные одиннадцать насыпей. Усталость перерастает в тревогу. Он протягивает руку за лопатой. Мое сердце ликует. Он даже не представляет, какое огромное значение может иметь столь скромный жест. Я жалею, что раньше не доверилась ему или кому-то еще. Возможно ли пройти по жизни совсем без сожалений?

С лопатой в руке он подходит к холмику под деревом, которое, похоже, на несколько сезонов старше дерева Леонарда. Дерево Леонарда. Пресвятые угодники. Не говоря ни слова, он начинает копать. Вскоре я к нему присоединяюсь. Это требует времени. Зима только началась, и земля еще не успела промерзнуть, но все равно приходится повозиться. Мы входим в простой ритм скрежета земли и шуршания грязи, соскальзывающей с лопат. Заметив первую кость, мы ненадолго застываем. И копаем аккуратнее. Солнце слезло со своей жердочки и опускается все ниже, скрываясь за облаками. Когда показывается скелет, становится ясно, что корни полностью опутали его. Торс и грудную клетку туго обтягивает рваная рубашка, точно запаршивевшая кожа.

Закончив раскапывать второе тело под другой насыпью, на этот раз с остатками плоти на костях, мы понимаем, что дальше можно не продолжать. И так ясно, что мы найдем. Генри садится, привалившись к дереву, и вытирает пот со лба, оставляя полосу грязи. Я дрожу во влажной одежде. Физический труд согрел меня настолько, что я сняла куртку. Но ветерок, проносящийся сквозь скрипящие ветви, начинает резать, как стекло, и вокруг сгущается темнота.

Генри, похоже, не находит слов. Я не удивляюсь тому, что мы раскопали, но все равно не могу стряхнуть с себя груз немыслимых ужасных картин, открывшихся мне. Сколько лет пролежали эти тела под деревьями? Есть ли еще жертвы в лесу или только в роще Гидеона? Почему он убивает людей? Мотивы его злодейств вновь ускользают от меня. Но разве извергам нужны какие-то мотивы?

Размах ситуации, в которой мы оказались, заставляет меня почувствовать скромность моих возможностей. Что я могу сделать, чтобы исправить творящийся здесь ужас? Хотя бы Генри теперь знает.

Я надеваю куртку, и он встает на ноги.

– Ну?

– Мне нужно все это обдумать.

– Вы верите мне? Про все это.

– Я не могу принять на веру твою теорию о носовых фигурах. – Он качает головой, и у меня перехватывает дыхание. – Но одно это – достаточное доказательство злодейства. Я тебе не возражаю. Я тебя слышу. Я просто… мне нужно немного времени, чтобы подумать. Хорошо?

Принятие Генри – это все, что мне нужно, и даже больше. Доверие не требует прикрас. Оно само по себе бальзам на мою душу. Мои плечи опускаются, я запрокидываю голову и глубоко вдыхаю. Влажный воздух.

Я смотрю себе под ноги. Землю покрывает туман, но такой тонкий, что не сразу заметишь. Он моментально заполняет открытые могилы; смутные очертания тел колеблются, как перемешанные овощи в рагу. Туман стелется с запада между стволами. Уже сгущаются сумерки.

Я опоздала. Из-за всего, что случилось сегодня, из-за всех этих откровений и обид, забота о фонарях совершенно вылетела у меня из головы. Мне бы надо было взять с собой инструменты. С лопатами в руках мы с Генри поворачиваемся друг к другу, захваченные своими мыслями, тяготами и обязанностями.

Ветка покачивается на ветру в слабом свете, словно в знак приветствия. Да только это не дерево. Из-за деревьев выходит Гидеон.

– Генри, Темперанс. – Корабельный резчик коротко кивает нам по очереди, прежде чем его взгляд падает на тела, выступающие из земли. Он вздыхает и складывает руки на груди. – Это частная собственность.

Я покрепче берусь за лопату и прокашливаюсь, бросив взгляд на Генри.

– Как ты узнал, что мы здесь?

– Мы вас почуяли. Как древоточец.

Мы? Гидеон не поясняет, но Джози как-то рассказывал мне о древоточцах, когда я пошла с ним на лесопилку за материалами. Это такие насекомые, чьи личинки выедают изнутри древесную кору. Они считаются вредителями и могут испортить и даже погубить дерево, если слишком размножатся.

– Вас лучше устранять, пока еще не поздно.

Он не двигается, но я все равно чувствую, как на мне смыкаются челюсти. Я делаю шаг назад.

– Послушайте, Гидеон. Я этого не потерплю. – Генри устремляется вперед, протягивая мне свою лопату. Его голос становится глубже, размеренней. – Нам с вами нужно многое обсудить, и мне надо позвать кого-нибудь, помочь убрать эти тела. Вам нужно пройти со мной.

– Боюсь, что этому не бывать, констебль.

Туман сгущается, напряжение между нами становится осязаемым. Генри достает свою дубинку и надевает кожаную петлю на запястье. Мое сердце бешено колотится, и он делает знак Гидеону.

– Ну-ка, живо. Давай не будем усложнять ситуацию.

– Я не хочу причинять вам вред, Генри. – Тон Гидеона пугающе апатичный. – Но тела, как вы видите, не так-то легко перенести. Мы уже взяли их в оборот, и потому в ваших же интересах, чтобы это дело осталось между нами. Если вы с этим согласны, я могу гарантировать, что вы ни в чем не будете нуждаться.

И снова это «мы».

– Я не одобряю взяток.