Читаем Фонарщица онлайн бесплатно

Я не дышу, глядя, как ее губы снова приоткрываются, высвобождая голос, который я привыкла слышать только в воспоминаниях.

– Он бы ни за что…

– Пру!

Я не смею оглянуться на дверь спальни. Эта связь с мамой грозит оборваться в любой момент. Стул царапает пол, когда я придвигаюсь к ней и кладу ее руки себе на колени. Ее пальцы под моими – хрупкие, как у фарфоровой куклы. Щеки у меня мокрые.

– Но он это сделал, мама. Он ввязался во что-то плохое и не видел другого выхода. Я уверена, он не хотел, чтобы нам было больно… или тебе.

Слова, слетающие с моих губ, звучат глухо, как будто я читаю их по бумаге, потому что у меня нет к нему сострадания после того, как он обошелся с нами. Но ей не обязательно это знать. Я сжимаю ее руки, вкладывая в них всю силу, какая у меня есть, ничего не оставляя для себя.

– Он хотел остановить его.

В камине громко стреляет полено. Мама поднимает взгляд на меня. Ее глаза сверкают, в них что-то дикое, на переносице морщинки ужаса.

– Твой па хотел остановить Гидеона.

Ее тело дрожит со страшной силой. Я не знаю, что делать; эта женщина так не похожа на мамину тень, годами сидевшую в этой комнате, ни к чему не притрагиваясь, затерявшись в глубинах своего сознания. Кровь шумит у меня в ушах. Все мои нервы обнажены. Я боюсь дышать, надеяться, понимать. Неужели она говорит то, что я думаю?

Ее голубые глаза блестят, полные слез. Она кивает, слезы текут по ее щекам, и рыдание срывается с ее губ. И я знаю, как знаю, что мое сердце бьется в груди: она говорит правду. Груз четырех лет испаряется, а с ним – и моя сила. Я обхватываю себя руками, все крепче и крепче, чтобы не расклеиться под ошеломляющим шквалом стыда и радости. Па не бросал нас. Каждое решение, что я принимала с того ужасного утра, было основано на лжи. Фарсе. Голос Пру мягко вторгается в мои мысли. «Даже фонарщики могут дать маху в тумане».

Это все ложь Гидеона. И как я могла усомниться в тебе, Па? Горе и гнев за исковерканные годы жгут меня изнутри горящей смолой. Я наделала столько ошибок. Все мои решения были неправильными. Неверными. Нельзя так жить. Но за горем проглядывает что-то еще. Осознание. Очищающая легкость. Потому что Па никогда не бросал нас. Он боролся. Он хотел быть с нами. Па не бросал меня.

Я вытираю слезы, щеки у меня горят, и поднимаю подбородок высоко как никогда, не ощущая тяжести этой раны. Мама смотрит на меня, плечи ее дрожат, она выглядит такой маленькой, какой я никогда ее не видела. На мгновение в моей груди разгорается гнев. Долгие годы мне внушали, что Па покончил с собой. Я видела его тело в петле, и это видение не отпускает меня по сей день. Мама могла бы избавить меня от всего этого.

– Почему ты ничего не говорила?

Она лишь качает головой и крепко зажмуривается, ее грудь вздымается от прерывистых вдохов. Я стискиваю зубы, не в силах найти ей оправдание. Мое потаенное желание оказаться в крепких маминых объятиях снова дает о себе знать. Цветок, которого на миг коснулось солнце, и вновь сгустились свинцовые тучи. Гидеон был в нашем доме, ухаживал за Пру. Мама ни разу ничего не сказала. Не предупредила об опасности. Хотя кое-что она сделала, верно?

Я вспоминаю все странности, произошедшие за последние несколько недель. Как она подслушивала наши разговоры о Гидеоне. Как вздрогнула, когда Гидеон появился на Собрании. Как подошла ко мне, когда мы подумали, что он погиб в пожаре. Она пыталась что-то сказать мне. По-своему. Я вижу, как вздрагивают ее узкие плечи, а грустные голубые глаза смотрят с мольбой, и понимаю причину ее молчания. Она боялась.

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю вместе с моими разочарованиями.

– Почему ты говоришь мне это сейчас?

Мама вцепляется мне в руку, лежащую у меня на коленях, с такой силой, что моим косточкам тесно.

– Не ходи.

Я качаю головой:

– Я не могу позволить, чтобы он обидел кого-то еще. Кто-то должен защищать нашу семью.

Капают слезы, полные страха. Но и любви. Она видит меня. Переживает. Кто-то выслушал меня.

– Мне сейчас надо идти. Но я вернусь. Все будет хорошо, мама.

Это пустое обещание, но, чувствуя, как отчаянно она сжимает мою руку, я готова пообещать ей все что угодно, лишь бы успокоить.

Я с трудом высвобождаюсь из ее рук, но, как только я это делаю, она кладет свою руку обратно на колени, как будто между нами ничего такого не было. У входной двери я снимаю с вешалки и надеваю шляпу, натягиваю куртку, побуждая себя к действию. Гидеона нужно остановить. Значит, вот что чувствовал Па? Неужели я иду по следам его призрака?

Я открываю дверь и переступаю порог, оглядываясь на маму. Она все так же сидит, уставившись в стол. Не смотрит на меня. Пру так и не вышла из нашей комнаты и не подозревает о случившемся. О мамином секрете. Но сейчас она в безопасности. Нельзя терять времени. Дверь щелкает за мной.

– В чем дело, Темперанс? Это ведь частная собственность Гидеона.