Читаем Девушка за границей онлайн бесплатно
Какая изящная формулировка. Видимо, ей, как и брату, свойственна бестактность.
Я качаю головой.
– Нет, ничего такого. Но папа раньше был тем еще тусовщиком. Положение обязывало.
Не уверена, почему я до сих пор говорю. Мне даже не хочется все это обсуждать. Но в пронзительном взгляде Селесты есть нечто особенное, то, что будто вынуждает слова снова и снова срываться с губ, а меня – утрачивать контроль за собственными инстинктами. Видимо, проявило себя мое неизлечимое стремление всем понравиться.
Селеста сощуривается.
– И что же это за положение такое?
– Нет, я хотела сказать… – Вот черт. Сама не знаю, что я хотела сказать. Я загнала себя в угол, а теперь отчаянно пытаюсь из него выбраться. – То есть его работа… –
– Работа, – повторяет Селеста. – Это еще что значит?
Я могу весь вечер уклоняться от ее расспросов так и этак, но она явно не отстанет. Глаза у нее горят упрямством как у гончей, взявшей след. Теперь ей надо заполучить кость – просто из спортивного интереса.
Вздохнув, я капитулирую:
– Он был музыкантом.
Она изгибает одну идеально очерченную бровь.
– И что, я его знаю?
А вот этот момент я просто ненавижу.
– Ганнер Блай.
От изумления у нее открывается рот. Ивонн склоняет голову к плечу. Я уже знаю, что будет дальше. Обычно в этот момент все начинают ахать и охать. Говорить, какой сексуальный у меня папа. Фу, какая гадость.
А потом принимаются вспоминать песню с выпускного в школе или с выпускного в университете, или песню, под которую расстались с бывшим, или под которую лишились девственности на парковке возле «Дэйри-Квин». Понятия не имею, почему люди считают, будто я хочу все это знать.[14]
А потом неизбежно оказывается, что среди них есть начинающий музыкальный продюсер. Или кузен-певец. Или у их парня есть группа. Все чего-то хотят – того, что я совершенно не в силах им дать, и я в мгновение ока становлюсь декорацией, средством достижения цели. Какие бы отношения нас ни связывали до этого, они тут же деградируют до принципа «ты мне, я – тебе». Друзей при таком раскладе заводить непросто.
На самом деле, среди всего этого еще и чертовски одиноко.
Тут к столику как раз возвращаются ребята – с нашими напитками. Селеста игнорирует мой умоляющий взгляд и мгновенно поворачивается к брату.
– Ты почему не сказал, что отец Эбби – Ганнер Блай? – набрасывается она на него.
– Что? – Ли косится на нее, посмеиваясь. – Это кто сказал?
– Эбби.
– Что, правда? – моргает Джейми.
Я неохотно киваю.
– Мне должно быть знакомо это имя? – подает голос Джек, окидывая всех за столом изучающим взглядом. Знала, что он мне не просто так понравился.
Ивонн протягивает ему свой телефон. И глаза меня не подводят – теперь она рассматривает меня… с уважением, что ли? Впрочем, это лучше, чем первоначальное презрение, так что я не против.
Джек подносит телефон к уху, внимательно слушая какой-то трек через «Спотифай». А потом резко смотрит на меня.
– Ой, это же тот, который пел «ветряная мельница сердца»!
Ненавижу эту песню. Она стала одним из первых папиных синглов, а потом – неотъемлемой частью любой рекламы, приторным саундтреком по телевизору и инструменталкой в лифте. Чем вообще сердце похоже на ветряную мельницу, черт возьми?
Однажды я спросила об этом папу. Он ответил, что наверняка писал текст под кайфом, а потом прочел лекцию на тему «Просто скажи наркотикам „нет“.
– Вы серьезно? – обвожу взглядом всех собравшихся. – Никто не собирается раздувать из этой мухи слона? Потому что вы понятия не имеете, как это освежает.
– Мы англичане, Эббс, – откликается Джейми со своим привычным четким, пафосным акцентом. – Кроме пива и футбола мы вообще ничему не придаем значения.
– Вам правда все равно? – я украдкой поглядываю на Ли. У него больше всего шансов поддаться одержимости знаменитостью. В конце концов, он мне целый допрос устроил, когда узнал, что я выросла в Лос-Анджелесе.
– Я слушаю исключительно поп-звезд и рок-баллады, – серьезно откликается он.
Скрыв улыбку, я поворачиваюсь к Селесте, но она пожимает плечами.
– Я никогда не была фанаткой Блая. Хотя у него есть песня… как же ее? «Враждебный», кажется. Вот она ничего так.
Меня так и тянет взять ее цитату на вооружение и отправить отцу.
К моему вящему облегчению, никто не пытается выведать у меня пикантные подробности и не выпрашивает хотя бы смутный намек на услугу. Даже никакого восхищения не слышно. На самом деле все довольно быстро меняют тему и начинают ностальгировать по музыке, которую слушали в средней школе.
А потом я понимаю, что определенно получила свободу – свет в пабе гаснет, а на сцену выходит группа. Публика довольно активно аплодирует. Ли и остальные парни тут же доказывают, что их волнует не только футбол и пиво: они свистят и орут, и басист, подключая гитару, кивает им. У нас над головой вспыхивает пара софитов, и мое внимание тут же переключается.
Наверное, впервые в истории рока у группы сексуальный бас-гитарист.
