Читаем Девушка за границей онлайн бесплатно

– Многие так говорят, когда боятся серьезных отношений, – подначиваю я.

– Не ты первая так говоришь.

– И с чего бы это?

Он в ответ очаровательно пожимает плечами, при этом слегка касаясь меня.

– Чтобы познакомить девушку с мамой, я должен влюбиться в нее по уши. Я не подвергну случайную женщину жуткому перекрестному допросу. Только ту самую, единственную.

Я смеюсь.

– Твоя мама – суровый критик, да?

– Суровее некуда.

– Вы с ней близки?

– О да. Папа умер, и она воспитывала меня одна, – признается Джек. Говорит он негромко, чтобы не разбудить спящего Джейми, который, меж тем, кажется, пускает слюни мне на плечо. – Пятеро детей, и всех подняла сама, а с нами, знаешь ли, непросто было. И до сих пор непросто. – В свете мелькающих фонарей я вижу на его лице застенчивую улыбку.

– Мы с папой тоже всегда были вдвоем. Хотя вряд ли от меня было много проблем. Я всегда так четко следую правилам, что это даже отвратительно.

Он посмеивается.

– Не будем об этом хвастать, идет?

– А твои братья и сестра? – с любопытством спрашиваю я. – Ты говорил, некоторые из них старше тебя. Они женаты, замужем?

– Шеннон восемнадцать, и у нее есть парень, но что-то мне подсказывает, что после школы она его бросит. Оливер на год младше меня и пока одинок. Чарли двадцать три, то есть на два года старше меня. Тоже одинок. Ноа самый старший, ему двадцать пять. У него есть девушка, Бри. Господи, она – сущий кошмар. С моей стороны ужасно так говорить, но она к брату относится как к домашней зверушке. Ко всему, что он делает. Распоряжается, что ему есть, что носить. Ему приходится спрашивать у нее разрешения пива выпить.

– Ты преувеличиваешь.

– Ни капли. На прошлое Рождество мама передала ему кусок пирога, и вот его девушка начинает его донимать, мол, он набрал несколько фунтов.

– Ужас какой.

– Имей в виду, в теле моего брата процентов шесть жира. У него, кажется, даже на губах кубики.

В голосе Джека сквозит зависть, и я смеюсь. Должно быть, у них в семье нешуточная конкуренция.

– Мама ее ненавидит.

Я перевариваю его слова и осознаю, что, хотя мы прожили вместе два месяца, Джек впервые позволил поглубже заглянуть в жизнь его семьи. До сегодняшнего вечера я знала только, что он не единственный ребенок в семье и любит регби, а еще ходить по пабам и бродить по дому без рубашки. А его любимая трапеза – завтрак. «Завтрачек», как он его называет, что неизменно вызывает у меня смех.

Разумеется, он и сейчас не выложил мне историю всей своей жизни, но это уже хоть что-то. Проблема в том, что теперь он разжег мой аппетит. И я отчаянно хочу узнать еще.

К сожалению, больше разговоров на эту поездку, судя по всему, не намечается. Джек придвигается ближе, и внезапно мое второе плечо тоже превращается в подушку для пьяного парня.

– Разбудишь, когда приедем? – бормочет он.

– Конечно, – откликаюсь я, стараясь не обращать внимания на то, как заходится сердце.

Он прижимается ко мне всем телом – теплым и мускулистым, и я вся трепещу.

Ли бы не одобрил.

В Кенсингтонских садах начинается листопад. Резкий ветер срывает оранжевые, желтые и красные листья и разносит по тротуарам, шлейфом выносит на дорогу, и они разлетаются из-под колес машин, несущихся куда-то несмотря на ранний час. Близится конец октября. Лондон похож на море черных пальто и дутых курток, а я будто плыву по этому морю в кампус.

– Это что такое? – возмущается папа. – Тебе кто-то посигналил?

– Нет. Обычный шум дорожного движения, чудик. Я на уроки иду.

Я потягиваю кофе (к чаю так и не привыкла) и обхожу съемочную группу, толпящуюся возле железной ограды, – они, судя по всему, собираются снимать очередной репортаж о гуляке из королевской семьи. Принц Джеймс, видимо, до сих пор отказывается признать свои похождения, хотя совсем недавно две модели, рекламирующие купальники, заявили, что у них был тройничок по пьяни с принцем во время вечеринки на борту яхты в Монте-Карло.

– Неважно. Что новенького? – спрашиваю я.

Вопрос риторический. Все то же, что и всегда.

– Ты давно не звонила, – за последний месяц или около того в его голосе стали все настойчивее звучать разочарование и укоризна.

– Знаю. Прости. Я тут пытаюсь разгадать тайну портрета и завязла. Целыми днями учеба, потом библиотека, потом домашнее задание. А еще разница во времени, так что все совсем хреново.

– Эбби.

Он не видит, как я закатываю глаза, хотя, уверена, чувствует.

– Прости, пап.

– Я же сказал, звони в любое время.

– Ты так говоришь, но, если я разбужу тебя в три утра, будешь ворчать.

– От альтернативы я буду ворчать еще больше, – уверяет он. – Иными словами, я бы хотел слышать голос своего ребенка не пару раз в месяц, а чаще.

– Все не так плохо, – возмущаюсь я. – Кроме того, мы оба знаем, что ты бы предпочел слышать мой голос как минимум пару разв день.

– Это прерогатива отца.

– Ага, отличная попытка. А прерогатива дочери – жить своей жизнью. Можешь меня процитировать, когда в следующий раз пойдешь к доктору Ву.