Читаем Девушка за границей онлайн бесплатно
– Чудный тост, – я чокаюсь и отпиваю глоток вина.
– Наслаждайтесь. Это последняя бутылка из винодельни Талли.
– О, я и не знала, что вы занимаетесь винодельческим бизнесом.
– Одно из тех направлений, которые нам пришлось оставить в связи с нынешней… – он медлит, подбирая слова, – реструктуризацией финансов.
– Тогда я буду его смаковать.
– Оно паршивое, – с самоуничижением смеется он. – В вине мой прадед разбирался еще хуже, чем в финансах. Если угодно, это метафора невероятного упадка всего рода. Лоуренс Талли целое состояние заплатил какому-то мерзкому проныре, который говорил ему, что покупать. Потом потратил колоссальную сумму на то, чтобы достать искомое, понятия не имея, что творит. А затем быстро все спустил.
– Думаете, тогда все и началось? С Лоуренса?
– Между нами и столовыми приборами, да, – кивает он, постукивая себя по носу. – Хотя мой отец был ничем не лучше. Раз в несколько лет придумывал очередную дурацкую схему. Папа – воплощение неудачных инвестиций и обреченных предприятий. Многие пытались его образумить, но он упрямее старого осла. Я даже не уверен, что у него под носом продают загородный дом. Он почти весь год проводит на борту своей яхты в Средиземном море или в альпийском шале. У нас несколько квартир в Лондоне и по всему миру, но, кажется, в последний раз он там бывал примерно в моем возрасте.
– Знакомое ощущение. Несколько лет назад я разбирала шкаф и нашла кукол, с которыми не играла много лет, – с каменным лицом сообщаю я.
– Именно, – посмеивается он. – Вы меня понимаете.
Бен – хороший собеседник и не слишком остро реагирует на реальное положение дел своей семьи. Если на то пошло, такое ощущение, что больше всего его раздражает отсутствие у него полномочий, которые позволили бы как-то предотвратить дальнейший спуск по наклонной. Разумеется, он и так не бедствует. Думаю, будь его воля, он бы с радостью реорганизовал все семейные активы. Осовременил портфель и попытался бы повысить производительность того, что осталось. А так, к тому времени, когда он унаследует титул, ему достанется лишь подтверждающий его клочок бумаги.
– Вы же пришли не для того, чтобы слушать, как обиженный жизнью франт оплакивает свое тающее наследство, – говорит он. – Ваш черед. Прошу, скажите, чем могу помочь.
К этому времени мы как раз покончили с салатом, и официанты забирают у нас тарелки. Это позволяет мне собраться с мыслями и сделать глоточек вина – исчезающего и удостоившегося столько критической оценки.
– Простите мне мою бестактность, – начинаю я. – Некоторое время назад я оказалась на распродаже в вашем семейном особняке в Суррее…
Он криво улыбается.
– Надеюсь, речь пойдет не о моих детских фотографиях.
– Нет, но близко. Меня заинтересовал портрет одной женщины. – Я достаю из сумки распечатку фотографии и отсканированную копию письма. – Предположительно, это и есть Джозефина из письма. Я нашла его за холстом, оно было спрятано.
Бен кажется пораженным.
– Вы его на распродаже купили?
Я киваю.
Он внимательно изучает фотографию.
– Как интересно. Продолжайте, пожалуйста.
– Что ж, мне не удалось установить ни ее личность, ни связь с вашей семьей. Поверьте, прежде чем просить о встрече с вами я изучила все возможные источники. Побывала в Рае, родном городе Франклина Астора Дайса, в местном музее. Меня заверили, что работа подлинная. Я доехала до музея в Суррее. Часами прочесывала архивы в Библиотеке Тэлбота.
– То есть на данный момент знаете практически все, – замечает Бен, изучая письмо. – Однако не знаете, кому была адресована записка?
– Нет, но у меня есть теория. Куратор музея Рая согласился со мной, что портрет написан в конце сороковых – начале пятидесятых годов двадцатого века, то есть примерно в то же время, когда исчез Роберт Талли, а Уильям Талли погиб в результате катастрофы с «Викторией».
– Думаете, у этой девушки была связь с братьями?
– Возможно, версия немного притянута за уши, знаю. Однако я изучила все материалы за тот период и не нашла ни единого упоминания о женщине, возраст и описание которой совпадали бы с незнакомкой на холсте. И, если она никак не была связана с вашей семьей, зачем столько лет хранить портрет в доме?
– Я никогда его прежде не видел. Так что в этом ничего примечательного нет.
– Шансов на успех мало, но я надеялась, у вас будет какая-нибудь идея. Или вы, по крайней мере, дадите мне подсказку, направление для работы. Я оказалась в безвыходном положении.
Нам подают главное блюдо. Изящный кусочек рыбы на овощах, а подача настолько утонченная и безупречная, что мне почти неловко отправлять все это в желудок, где уже покоятся съеденные на завтрак хлопья.
– Можно, я оставлю их себе? – спрашивает Бен, указывая на фотографию и копию письма.
– Да, разумеется.
