Читаем Девушка за границей онлайн бесплатно
Свистит чайник. Руби наливает нам чай, расставляет чашки на столе.
– Молоко, сахар? – предлагает она.
– Пожалуйста.
– Мне не надо, спасибо, – откликается Нейт. Он поднимает коробку и ставит ее на пустой стул между нами.
– Откуда у вас все это? – Я забираюсь в коробку и достаю пачку перевязанных писем.
– От мамы, ее не стало позапрошлым летом. Я разбирала вещи у нее дома и нашла все это богатство. С тех пор оно хранилось у меня на чердаке.
– Соболезную вашей утрате.
Она кивает.
– На этой неделе я написала на электронную почту своей кузине, попросила, чтобы она тоже порылась у себя на чердаке, так что, может, мы найдем еще какие-то полезные для вас документы. Пока у меня только эти. После войны история нашей семьи по большей части забылась. Ушла на задний план. Нам известны лишь жалкие разрозненные факты, и было приятно осознать, что у меня сохранились эти бумаги. Я-то думала, там только банковские выписки и счета по кредитным картам.
Некоторое время Руби сидит с нами, рассказывает о себе, о своей семье и то немногое, что помнит о дедушке – брате Джозефины, с которым она выросла. Достает кое-какие вещи, которые показались ей интересными, помогает разобраться с именами родственников и связями между ними. Например, среди бумаг есть письмо Джозефины ее матери, в котором она признается, что влюбилась.
– О боже, только послушайте. – Чуть не подпрыгивая на стуле, я зачитываю фрагменты письма: – «Он самый щедрый человек на свете. Обожает меня. И относится ко мне как к равной, мама, как будто гордится тем, что я рядом с ним». – Я пробегаю глазами пару абзацев и невольно ахаю. – О, а еще вот что: «Его мать нас не одобряет. Из-за этого отношения в семье стали напряженными».
Нейт только посмеивается.
– Не очень-то это помогает. Ее описание этой великой любви может относиться к любому из братьев Талли.
– Хм. Точно. Неужели не могла уточнить для нас, о ком речь? – раздраженно ворчу я. Руби фыркает. – Мол, «дорогая мама, я люблю Роберта. Искренне твоя, Джозефина». Или «дорогая мама, Уильям перевернул мою жизнь. Твоя любящая дочь, Джозефина», – ворчу я. – Женщины, что с них взять.
У Нейта вид такой, будто он старается не согнуться пополам от смеха.
– Она всегда такая занятная? – спрашивает его Руби.
– О да. Определенно. – Подмигнув мне, он сжимает мою руку.
Я ослепительно улыбаюсь ему и перехожу к следующему письму. Здесь тоже не упоминается имя возлюбленного Джозефины, но одна строчка бросается мне в глаза. Впрочем, вслух я ее не читаю.
Как я понимаю, вину она испытывает в связи с положением, в котором оказалась. Что меня задело, так это слова о том, что сердце никогда не даст сбиться с пути.
Неужели это правда? Всегда ли сердце ведет туда, где тебе суждено оказаться в конце? Если да, надеюсь, мое скоро укажет верное направление. Джек или Нейт. Выбирай, сердце.
Следующий час мы проводим, перебирая документы Руби, и у меня в голове начинает формироваться более полный образ Джозефины Фарнэм. Молодая горничная была умной, озорной и авантюрной особой, страстной и любознательной. Судя по письмам матери, она пошла служить у Талли, надеясь познакомиться с новыми людьми, получить новый опыт. Что ж, полагаю, это ей удалось. В конечном счете. Но по большей части ей было душно в господском доме. В одном письме она признается, что отчаянно жаждет перемен, но слишком зависит от доходов. В письме, отправленном некоторое время спустя, становится очевидно, что остается она не столько из-за жалованья, сколько из-за мужчины, которого полюбила.
Руби позволяет мне сфотографировать ее архивы, чтобы включить их в итоговый проект. Хотя я так и не узнала, кого из братьев Талли выбрала Джозефина, я ощущаю странную решительность. Странную уверенность в том, что, с кем бы ни осталась Джозефина, она сделала правильный выбор.
Мы отняли у Руби более чем достаточно времени, а она отправляет нас домой с ломтем домашнего хлеба. В Ноттинг-Хилл мы возвращаемся в сумерках. У дома мы оба некоторое время медлим. Ни один из нас не торопится прощаться и расставаться на ночь.
– Я сегодня закрываю бар, – говорит Нейт. Он стоит, прислонившись к мотоциклу, сунув руки в карманы. – Но, если хочешь, заходи после.
Я с сожалением качаю головой.
– К этому времени я планирую крепко спать. Мне же завтра на учебу, ты знаешь.
– Точно. Справедливо. Лишь бы ты меня не избегала.
– Если я тебя избегаю, – говорю я, теребя шлевки его ремня, – то получается у меня просто ужасно.
Нейт не сразу меня отпускает. Сначала целует меня, раздвигает мне губы языком – чувственно, с обещанием. Очарованная им, я застываю на месте, пока он не отстраняется, поцеловав меня на прощание в лоб.
– Я тебе напишу, – обещает он.
