Читаем Беринг онлайн бесплатно
Вскоре Иван Федоров «поднял якорь на своей вахте без общего согласия и пошел подле земли к южному концу»[59]. А от этого мыса Федоров направил бот к западу, высматривая подходящее место для стоянки. На протяжении полутора верст были видны на берегу юрты, но подойти к земле не удавалось: мешал противный ветер. Тогда повернули снова к южному мысу (имеется в виду мыс Принца Уэльского), измеряя глубины. Они были малыми – шесть-семь саженей. Северо-западный ветер тем временем усилился, держаться вблизи берега было невозможно, пришлось продвигаться на юго-запад. Судно понесло в этом направлении, и «Святой Гавриил» оказался у другого острова, который Гвоздев называет в своих докладах «четвертым». К нему тоже подойти не удалось, ветер становился все жестче, все порывистее. Но зато с острова к боту на одноместной байдаре сумел добраться местный житель. Он подплыл на шесть саженей к судну, и Гвоздев через толмача обстоятельно расспросил его о Большой земле, ее жителях, природе, животных. Гость отвечал, что на Большой земле живут также чукчи (на самом деле это были эскимосы), на ней растет большой лес, текут реки, а из зверей водятся олени, лисицы, куницы, бобры.
От этого четвертого острова «Святой Гавриил» неумолимо относило все дальше и дальше на юг. С провизией было плохо, пресная вода кончалась, команда устала. Моряки стали заводить разговоры о возвращении. Представитель команды Лаврентий Сметании подошел к Гвоздеву и, выражая общее мнение, предложил возвращаться на Камчатку. Михаил Спиридонович отвечал, что он самостоятельно принять решение не может, так как «имеется подштурман, с которым с ним поступать по ордеру обще понеже он в морском хождении один имеет власть и ему предлагайте, а мне без его согласия возвратиться нельзя»[60]. Спустя некоторое время к Гвоздеву снова пришли служилые, заявившие, что еле успевают откачивать воду с бота, да и продовольствия осталось совсем немного, поэтому надо, мол, возвращаться на Камчатку. Гвоздев повторил, что он один ничего не может делать. Тогда служилые во главе с мореходом Мошковым подали Гвоздеву и Федорову прошение, «которым объявя многие свои нужды просили, чтобы для тех их нужд и поздности времени из того вояжа возвратиться на Камчатку». Посовещавшись, Гвоздев и Федоров приняли прошение и направились к Камчатке, куда прибыли 28 сентября.
К сожалению, другие подробности этого беспримерного плавания остались неизвестными, и мало надежды разыскать о нем новые документы. Точно известно, что во время плавания велся журнал, или «лагбух». По прибытии в Нижнекамчатск Гвоздев доложил о плавании рапортом, который Павлуцкий получил 23 декабря 1733 года. Ранее, 19 декабря, Гвоздев вместе с рапортом отослал Павлуцкому и «лагбух». Ни один из этих документов до нас не дошел. Сохранились лишь поздние, 1740-х годов, документы, написанные по памяти или с черновиков. Это рапорт Гвоздева Шпанбергу от 1 сентября 1743 года, промемория командира Охотского порта А. Зыбина от 20 апреля 1743 года, челобитная Гвоздева от августа 1743 года, показания Гвоздева от 13 июня 1738 года и донесения Ф. И. Соймонова от 23 декабря 1758 года.
Именной указ об организации Великой Северной экспедиции вышел 16 марта 1733 года. Всё это время в Петербурге совершенно ничего не знали о результатах экспедиции Шестакова-Павлуцкого. Берингу опять придется на ходу изобретать велосипед и сводить воедино разрозненные осколки знаний, с таким трудом собранные его предшественниками.
Итак, 1 марта 1730 года Беринг, лейтенант Шпанберг и Чириков возвратились в Петербург. В «Санкт-Петербургских ведомостях» была опубликована корреспонденция о завершении Первой Камчатской экспедиции Витуса Беринга. Сообщалось, что русские мореплаватели на судах, построенных в Охотске и на Камчатке, поднялись в Полярное море значительно севернее 67° с. ш. и тем самым доказали («изобрели»), что «тамо подлинно северо-восточный проезд имеется». Далее газета подчеркивала: «Таким образом, из Лены, ежели б в северной стране лед не препятствовал, водяным путем до Камчатки, а также далее до Япана, Хины и Ост-Индии доехать возможно б было, а к тому же он (Беринг) и от тамошних жителей известился, что пред 50 и 60 летами некое судно из Лены к Камчатке прибыло».
Экспедиция внесла важнейший вклад в развитие географической науки и представлений о северо-восточном побережье Азии – от Камчатки до северных берегов Чукотки. География, картография и этнография обогатились новыми ценнейшими сведениями. Экспедиция создала серию географических карт, из которых особо ценна итоговая, впервые давшая реальное представление не только о восточном побережье России, но и об истинных размерах и протяженности Сибири. По свидетельству Джеймса Кука, который позже присвоил имя Беринга проливу между Азией и Америкой, его предшественник «очень хорошо нанес на карту берега, определив координаты с точностью, которую при его' возможностях трудно было бы ожидать».
