Читаем Беринг онлайн бесплатно

Так, 20 апреля 1741 года Беринг отправил длинное и подробное письмо своему покровителю графу А. И. Остерману – пожалуй, единственному человеку, с которым командор, человек довольно сдержанный, позволял себе делиться мыслями, размышлениями и наблюдениями. Это последнее письмо звучит особенно горько. Беринг пишет: «Что же касается до земли Камчатки, то оная в том же состоянии или мало лутче того, как я ее в 1729-м году оставил, ибо туда присланной из Иркутской канцелярии командир (Камчатским командиром в 1734–1736 гг. был иркутский дворянин Иван Добрынский. – О. П.) пред 5-ю годами уже умре, а на его место никого еще поныне не прислано. И вся та земля от простых казаков управляется, которыя пьянству весма преданы. Ни одного мастера в школе не имеется, никакого суда не показуется и кабаки в великом безпорядке. Церкви в плохом состоянии, служба Божия весма редко и никогда исправно, ибо церкви еще не освящены, и во всей Камчатке токмо один священник, которой такожде пьянству весма предан. А по-прямому в такой нарочито пространной земле четырем или болше священникам быть надлежит».

В письме Беринг указал одну из причин, по которой распространение христианства на Камчатке идет медленно:

«Хотя по всемилостивейшему Ея Императорского Величества указу с новокрещаемых камчадалов на 10 лет контрибуцей (т. е. ясака. – О. П.) брать не повелено, однако же, не взирая на оное, они поныне не увольняются, и крещающияся с некрещеными равныя контрибуции платят, отчего в таком простом народе мало склонности к крещению является».

Однако были и те, кто искренне обратился в новую веру:

«Яко ж меня крещеныя камчадалы, которыя самопроизволно недалеко от Авача часовню построили, по прибытии моем в Камчатку писмянно просили, чтоб им кто-нибудь для отправления Божией службы и для обучения детей их читать и писать, також Христианскому Закону определен был».

Удивительно, что камчадалы видели именно в Беринге человека, который должен помочь им в укреплении христианских начал. Не менее удивительно то, что Беринг действительно начал хлопотать о делах, к его прямым обязанностям никак не относящихся. Это говорит о том, что командор действительно был верующим человеком, а кроме того, будучи протестантом, не разделял христианское вероисповедание на конфессии.

Беринг не только использовал личные связи, но и официально доносил Сенату о бедственном положении поселенцев и об их нуждах. Объяснение тому простое – на Камчатке в то время практически царило безвластие, и все, кто нуждался в решении накопившихся проблем, вереницей шли к командору. Он мог бы отказать им – в конце концов, это было не в его компетенции. Но тот факт, что командор в своем непростом положении взялся сообщить в столицу о состоянии дел, говорит о том, что его это искренне волновало.

Официальное доношение Беринга Правительствующему сенату было написано им через пять дней после письма Остерману – 25 апреля 1741 года. Сообщая о бедственном положении Камчатки, он писал о необходимости прислать туда хорошего командующего, распространить христианство и завести школы. Более конкретно Беринг формулирует суть проблем следующим образом: «Сверх же того и самого нужного и главного дела к содержанию христианъской веры Закона показывать и наставлять некому, понеже и священников не токмо искусных и ученых, но и никаких, кроме одного попа, по всей Камчатке, такой немалой и многолюдной земле, и в таком отдаленном крае, и между таким азиадским народом, где про Закон христианской не за многия прежде сего года и не слыхали, не обретаетца. Да и тот поп уже престарелой, а жития также невоздержного. И хоша уже несколко человек по Камчатке ясачных иноземцов пришли и в христианскую веру, а ныне и весма много, что с прибытия моего сюда при одной Аваче обретающимся в каманде моей иеромонахом сто тритцать семь человек окрещено, кроме женска полу, и с великою охотою желают, чтоб им толковать о вере христианской и показывать о Законе, точию толковать и наставлять их некому»[89]. Беринг назвал главной проблемой нехватку священников, но не упомянул о том, что новокрещеных вопреки закону не освобождали от уплаты ясака. Скорее всего, командор сделал это из осторожности, чтобы не встрять в новые разбирательства и не получить на свою голову новую порцию доносов.