Читаем Беринг онлайн бесплатно
Точный маршрут экспедиции был практически полностью восстановлен уже в XX веке, после того как в 1973 году историк-энтузиаст А. А. Сопоцко, штурман по образованию, нашел в Центральном государственном архиве Военно-морского флота подлинник шканечного журнала мичмана Чаплина. Спустя несколько лет курсанты Дальневосточного высшего инженерного морского училища повторили плавание бота «Святой Гавриил». Эта реконструкция, во-первых, подтвердила исключительную точность координат и наблюдений Чаплина и Чирикова, а во-вторых, обнаружила странные «метания» судна: 14–16 августа бот через каждые несколько часов ложился то на один, то на другой курс. Сопоцко высказал мнение, что Беринг искал Америку. Позднее М. Плаутин (участник Второй Камчатской экспедиции) в своем доносе обвинял Беринга в том, что тот еще в первой экспедиции проявил большую нерешительность, вследствие ссоры на борту вверенного ему судна часто и без видимой причины меняя курс. Возможно, так и было: все офицеры понимали, что полностью выполнить наказ императора им не удалось. Не найдя Америку на севере, они то пытались плыть на восток, то поворачивали обратно…
16 августа Беринг принял окончательное решение возвращаться, и Чаплин записал в своем юрнале: «В 3 часа г-н капитан объявил что надлежит ему противу указу во исполнение возвратиться» Были они в этот момент примерно на 67 градусов 24 минуты северной широты…
М. В. Ломоносов с горечью отмечал: «Жаль, что идучи обратно, следовал тою же дорогой и не отошел далее к востоку, которым ходом, конечно бы, мог приметить берега северо-западной Америки».
Да, наверное, беспорядочная смена курса как нельзя лучше отражает обстановку, царившую на борту. Шпанберг, как мы помним, был человеком резким и грубым. Чириков рвался в бой – ведь цель была так близка, а путь к ней так долог! Команда наверняка роптала, опасаясь углубляться дальше в неведомые ледяные воды. Да и погода подкачала. Участники реконструкционного плавания намеренно дождались ясной погоды, при которой были ясно видны заснеженные вершины полуострова Стьюард на Аляске. Увы, Берингу не повезло – все время стоял густой туман.
Открыв по пути еще остров Святого Диомида, 2 сентября путешественники возвратились в Нижнекамчатский острог. И вовремя: наступило время осенних бурь, которые шли за моряками буквально по пятам.
Уже перед самой гаванью корабль едва не погиб:
«В 10 часов порвались у грота и фока фалы, тогда паруса упали и снасти все перепутались, и за великим волнением невозможно было разобрать снастей. Того ради легли на якорь на глубине 18 сажен от берега расстоянием в 1 милю или меньше…»
Всю ночь закоченевшие, измученные моряки чинили паруса и снасти, чтобы вернуть корабль на такой близкий берег… Отдали последний якорь – и он оборвался! К счастью, уже тогда, когда поставили паруса и поднимали его на борт…
Позднее Беринга будут часто обвинять в медлительности, нерасторопности, неверных решениях. Осуждать легко, особенно не зная деталей. Но сейчас можно с уверенностью сказать, что Первая Камчатская экспедиция была на самом деле успешной. Ведь командор выполнил самую главную задачу – открыл Северо-Восточный проход, который позднее назовут Беринговым проливом. И, что самое важное – вернул судно и экипаж почти в целости (за исключением одного матроса, умершего от цинги).
Бот «Святой Гавриил» не только пережил вторую попытку Беринга открыть Америку следующей весной – он пережил и самого командора, и Чирикова и выходил в океан аж до 1755 года!
А что касается сохранности людей – тогда это не считалось заслугой. Но по сравнению с ужасными потерями во время Великой Северной экспедиции это плавание было исключительно благополучным. Разве что Шпанберг тоже заболел цингой, но эта болезнь в те времена была совершенно обычной.
Зимовали в Нижнекамчатске. Отдыхали, набирались сил. Беринг строчил рапорты, оправдывая свое решение. «Разсужлал, – пояснял он в рапорте Адмиралтейств-коллегии – понеже земля более к северу не простирается, а к Чюкоцкому или к восточному углу земли никакой не подошло и возвратился»
Приложил и протокол того консилиума, где свое решение обосновал так:
«Исследовав я поданных мнений, положил свою резолюцию: ежели больше ныне будем мешкать в северных краях опасно, чтоб в такие темныя ночи и туманы не прийтить к такому берегу, от которого неможно будет для противных ветров отойтить, и розсуждая о обстоятельстве судна, понеже шверец и лейваглен изломан, также трудно нам искать в здешних краях таких мест, где зимовать, понеже иной земли кроме Чюкоцкой, на которая народ немирный и лесу нету. А по мнению моему, лутше возвратиться назад и искать гавани на Камчатке к прозимованию».
Его решение на самом деле было вполне разумным.
