Читаем Беринг онлайн бесплатно
Портрет Мартына Шпанберга как человека и командира из этого рапорта тоже ясно виден. Мы помним, как именно он отличился в Первую Камчатскую экспедицию и какую репутацию заслужил. Иногда бывает, что несимпатичный человек с тяжелым характером совершает великое дело, в том числе на плечах других. Но тут, пожалуй, все же стоит принять за истину свидетельство Свена Вакселя – в первую очередь потому, что Шпанберг в своем рапорте отчаянно пристрастен. И это сработало – слава первооткрывателя Японии досталась именно ему. Остров Шикотан одно время носил имя Шпанберга. А кто сейчас хоть что-то помнит о лейтенанте Вальтоне?
Впрочем, счастья Шпанбергу это не принесло. Со своим склочным характером он встрял в судебное разбирательство (по доносу неугомонного Скорнякова-Писарева его обвинили в том, что он плавал вовсе не в Японию, а в Корею, а Беринг его покрывал!). В 1742 году под его руководством была снаряжена новая экспедиция от Охотска на юг до побережья Амура, которую ему не удалось завершить, так как в 1743-м последовало высочайшее распоряжение о прекращении экспедиции. В 1745-м Шпанберг самовольно вернулся в Петербург, за что был приговорен к смертной казни. В 1747-м его помиловали с понижением до поручика, а в мае 1749-го назначили на корабль «Вафалаил», который следовало провести из устья Северной Двины в Архангельск. Меньше чем через месяц, в июне 1749-го, корабль затонул вместе с командой. Шпанберга снова судили, но оправдали в 1752-м. Умер Мартын Шпанберг в 1761 году в Кронштадте в бедности и забвении.
После отправления в 1738 году японской экспедиции Шпанберга – Вальтона Беринг сотоварищи остались в Охотске с таким мизерным запасом продовольствия, что до следующего года могли оставить для продолжения постройки судов лишь два десятка плотников, а всех остальных пришлось отправить к складу на реке Урак и к Юдомскому Кресту, чтобы перебросить оттуда как можно больше снаряжения и провианта.
Только летом 1739 года с большим трудом удалось заготовить и переправить на верфь Охотска лес для строительства кораблей. При этом из Петербурга продолжали сыпаться раздраженные указания, перемежаемые угрозами: «Лесам давно надлежало быть приготовленным и судам построенным и парусам сшитым…»
«Таким образом, – сетовал Свен Ваксель, – для нас бесплодно пропал целый год. Все же и с немногими оставшимися в Охотске людьми работа продвигалась вперед, так что большая часть деревянного остова судов, а частично и обшивка были готовы. Когда же в 1739 году удалось благополучно перебросить по Ураку в Охотск более сорока судов с провиантом под командой капитана Чирикова, а в 1740 году такая же перевозка была выполнена под моей командой, то мы в течение этих двух лет уже могли содержать на месте почти всех наших плотников, в числе около восьмидесяти человек, а кроме того кузнецов, слесарей, парусников и тому подобных рабочих, и наша работа стала продвигаться очень успешно. Вместе с тем, мы старались не оставлять в Охотске лишних людей, а направляли всех, кроме необходимых для охраны, на Урак и Юдому, всего в количестве около ста двадцати человек. Они должны были получать продовольствие на месте и понемногу также помогать перевозке провианта в Охотск, так как нашей главной заботой оставалась все время перевозка. В 1740 году состав нашей экспедиции был усилен еще двумя офицерами, а именно Иваном Чихачевым и флота мастером Софроном Хитрово[84]; они должны были заменить в экспедиции захворавших и уволенных в отпуск офицеров».
Однако случались и радости. Как уже говорилось, в 1739 году до Охотска добрался освобожденный от ложного обвинения по доносу Михаил Гвоздев. Пусть его и не пустили в плавание, прикомандировав к Скорнякову-Писареву, но Беринг в любом случае мог увидеться со старым соратником. Однако со «скасками» Гвоздева повторилась все та же извечная история – материалы его плавания к берегам «Большой земли» и карта тоже где-то сгинули, новый отчет о них он напишет только через пять лет. Но наверняка он кому-то рассказал о своем плавании – потому что в 1738 году в одной парижской (!) газете появилась заметка «Плавания и открытия, сделанные русскими в Восточном море между двумя путешествиями капитана Беринга около 1731–1732 гг.». И подзаголовок «Новая информация относительно восточных земель, предоставленная Федором Соймоновым[85] 1 марта 1738 года». Судя по ее содержанию, сведения Соймонову были предоставлены именно Гвоздевым.
В то же время из того же Тобольска добрался наконец в Охотск и разжалованный в матросы Дмитрий Овцын. Беринг немало хлопотал, чтобы бывший руководитель Обско-Енисейского отряда отделался лишь разжалованием (а ведь могли бы и казнить вместе с прочими несчастными!), и сделал для своего верного соратника что мог: оставил его при себе в роли вестового, а на самом деле личного помощника и советника. Не пропадать же такому умному и энергичному человеку с бесценным опытом!
