Читаем Беринг онлайн бесплатно
Федота Попова вынесло на восточный берег Камчатки, где он добрался до одноименной реки и там перезимовал. Весной в этом же коче отправился на юг, после чего, обогнув мыс, вошел в Охотское море, по которому плыл до реки Тигиль, где остановился на вторую зимовку. По сведениям Дежнева, в 1653/54 году им была освобождена плененная коряками супруга Попова, которая сообщила, что ее муж Федот Попов и Герасим Анкудинов умерли от цинги, а их спутники частью были убиты коряками, частью разбежались кто куда.
Такова вкратце история открытия Северо-Восточного прохода, о которой… забыли. И забыли настолько крепко, что ни император Петр, ни русские и тем более европейские ученые и государевы люди о ней не знали, в связи с чем затеяли Первую Камчатскую экспедицию заново.
Именно тут российская история делает замысловатый, очень обидный и совершенно не удивляющий нас кульбит: сведения об экспедиции Дежнева не дошли до столицы, почти на сто лет осев в сибирских архивах.
О походах по морю с реки Колымы на реку Анадырь и по реке Анадырь, о судьбе своих спутников и сборе ясака с местных жителей в 1648–1654 годах руководитель экспедиции Семен Дежнев составил ту самую «отписку», которая была подана 11 апреля 1656 года служилым человеком Данилко Филиповым якутскому воеводе Ивану Павловичу Акинфову и дьяку Осипу Степановичу. Ее текст, поскольку сам Дежнев грамотой не владел, был записан с его слов[26]. И остался там, никому не известный, больше чем на 100 лет!
Но и это не всё. В 1660 году Дежнев возвращается на Колыму, а затем и на Лену. Он перезимовал в Жиганске, после чего в 1661 году прибыл в Якутск, а в 1664-м – в Москву, где получил расчет за 20 лет от самого царя Алексея Михайловича. Логично предположить, что он доложил о своих заслугах и открытиях, но как же тогда так вышло? Может, и не допустили Дежнева до разговора с царем – затерли, замолчали, задвинули хитроумные царедворцы?
И – ни карт, ни записей об этом путешествии не осталось. Только неподтвержденные слухи, рассказы с неизвестным количеством выдуманных деталей – быть может, царь Петр и слышал о них задолго до исполнения своего великого замысла. Только слышал – и хотел твердых подтверждений и достоверных карт!
Отрывочные сведения об открытиях русских землепроходцев потихоньку проникали и в Западную Европу. Европейским ученым конца XVII века побережье Тихого океана стало представляться иначе, чем прежде. Они начинали понимать, что океан имеет форму грандиозной арки, свод которой состоит из двух материков – Азии и Америки, постепенно сближающихся на севере. Существует ли между ними пролив? И если существует, широк ли он? Теперь уже некоторым казалось, что там, на севере, Азия и Америка не только сближаются, но даже сливаются воедино.
Вопрос этот вовсе не был только научным, напротив – сугубо практическим и волновал европейцев прежде всего своей деловой стороной. Это был вопрос о кратчайшем пути на побережья Тихого и Индийского океанов. Чтобы попасть в эти океаны, европейским купцам и мореплавателям приходилось огибать либо южную оконечность Африки, либо южную оконечность Америки. Оба эти пути не только опасны, но и очень длинны – так длинны, что съедали почти весь доход от торговли. Путь до Китая, до Индии укоротился бы в несколько раз, если бы европейские корабли могли огибать Азию или Америку не с юга, а с севера. Но это возможно только в том случае, если между Азией и Америкой где-то на севере существует пролив. Если такого пролива нет, нет и надежды на короткий морской путь в Тихий океан.
Из европейских ученых этой проблемой больше всего интересовался уже упомянутый Готфрид Вильгельм Лейбниц. Напомним, в 1711 году состоялась встреча царя Петра с прославленным ученым, после чего между ними завязалась переписка, а позднее Лейбниц был принят на русскую службу. Из бумаг, сохранившихся у Лейбница, видно, что Лейбниц убеждал царя составлять карты, производить астрономические наблюдения, изучать склонение магнитной стрелки, а главное – исследовать берега Северо-Восточной Азии, чтобы узнать, соединяется ли она с Америкой или же отделена от нее проливом.
Считается, что именно Лейбниц был вдохновителем Петра. Но он как минимум был не единственным – уже упоминавшийся Николас Витсен еще в 1696 году издал свою знаменитую карту, основанную на русских источниках. Как уже говорилось, Витсен в Амстердаме покровительствовал увлечениям Петра, лично был с ним знаком и позднее отсылал ему свои сочинения и карты – на тот момент самые точные и полные карты Восточной Сибири.
Большинство исследователей задаются вопросом: почему же деятельный Петр послал Первую Камчатскую экспедицию только через 25 лет? Да, конечно, ему было чем заняться – но всё же…
