Читаем Беринг онлайн бесплатно
«Она не была еще столь четко видна, чтобы определить ее очертания, от этого отмахнулись как от моей обычной причуды. Но на следующий день при чрезвычайно ясной погоде мы увидели ее точно там же. Земля в этом месте была высокой. Мы увидели горный хребет, простирающийся в глубь суши, при этом столь возвышенный, что с моря он был ясно виден за 16 немецких миль»[93].
Однако в судовых вахтенных журналах Вакселя об этом нет никаких упоминаний[94]. Великое открытие он описывает в своем обычном сухом стиле:
«16 июля, когда мы по обсервации находились на 58R38' северной широты, a по счислению отошли по долготе на 50R от Авачинской бухты к востоку, мы увидели землю к NW от нас на расстоянии примерно двадцати пяти немецких миль от корабля. Перед нами находились необычайно высокие горы, покрытые снегом».
Современными исследованиями установлено, что честь открытия Америки в этой экспедиции все же принадлежит команде «Святого Павла» под руководством Алексея Чирикова. Разделенные морем, корабли подошли к американским берегам в разных местах, но фактически одновременно – 15/16 июля 1742 года.
«В два часа пополуночи впереди себя увидели землю, на которой горы высокие, а тогда еще не очень было светло, того ради легли в дрейф. В 3-м часу стало быть землею свободнее видеть, на которой виден был и которую признали подлинною Америкой», – записал Чириков в судовом журнале.
Но кто бы из них в результате ни был первым – это нисколько не умаляет двойного подвига обеих команд. После веков смутных слухов, легенд, фантастических карт и отрывочных донесений сразу два корабля в составе одной экспедиции независимо друг от друга практически одновременно достигли заветной цели. Капитан-командор Витус Беринг выполнил наказ своего государя и умер, так и не узнав, что удача чуть более улыбнулась его помощнику. Впрочем, оба они не стали первооткрывателями – с тех пор, как их соратник и участник Великой Северной экспедиции Герхард Миллер откопал в якутских архивах «скаски» Семена Дежнева…
Стеллер отмечает в своем дневнике странность – когда все вокруг ликовали, командора, казалось, совсем не обрадовало достижение такой долгожданной цели:
«Легко вообразить, как рады мы были наконец увидеть землю. Все спешили поздравить капитана-командора, коему более всех принадлежала честь открытия. Однако он не только отнесся к этому хладнокровно и без особенного удовольствия, но в самый разгар нашей радости стал даже пожимать плечами, глядя на Землю.
Если бы капитан-командор остался жив и захотел бы позднее предпринять что-либо против своих офицеров по неудовольствию их поведением, то нашлись бы некоторые, готовые толковать его безразличие как признак дурного к ним отношения. И все же капитан-командор лучше прозревал будущее, чем другие офицеры, и, оказавшись в каюте с Плениснером и со мной, сказал: “Сейчас мы воображаем, что все открыли, и многие полны ожиданий, строят воздушные замки! Но они не задумываются, где мы достигли земли, как далеки мы от дома и что еще может приключиться. Кто знает, не задуют ли пассаты и не помешают ли нашему возвращению? Мы не знаем этой земли. У нас недостаточно провианта, чтобы продержаться здесь зиму”».
У Беринга за плечами был мучительный опыт Ленских отрядов и, пока все бросали в воздух шапки и палили из ружей, он думал о возможных рисках.
Вернемся к описанию Вакселем дальнейших событий:
«Мы поплыли дальше, стремясь подойти ближе к берегу, но из-за небольшой силы и переменчивости направления ветра не могли достигнуть его ранее, чем 20 июля, когда вечером в 6 часов бросили якорь на глубине двадцати двух сажен на мягком глинистом грунте вблизи довольно большого острова, расположенного неподалеку от материка. В 8 часов вечера мы послали к берегу шлюпку с заданием – разыскать пресную воду и нашу большую лодку с флот-мастером, ныне капитаном, Софроном Хитрово, чтобы подробнее разведать бухту и побережье и выяснить, не найдется ли более удобного рейда или гавани».
Стеллер начал горячо просить отпустить его на американский берег, но получил отказ, невероятно его огорчивший.
«Когда я попросил одновременно послать и меня, потому что мастер Хитров не знает всего (сам Хитров, зная свои сильные стороны, также просил о моем участии), на нашу просьбу последовал отказ, и сначала была сделана попытка запугать меня ужасными рассказами об убийствах.
Но я ответил, что никогда не вел себя как женщина, и не вижу причин, по которым мне нельзя разрешить сойти на берег. Попасть туда – означало, в конечном счете, следовать своей основной задаче, профессии и долгу. До сих пор я преданно служил Ее Величеству в соответствии со своими способностями и стремился сохранить за собой честь такой службы еще на много лет. Я заявил, что если по причинам, противоречащим цели экспедиции, я не смогу высадиться, то сообщу о таком поведении в выражениях, которых оно заслуживает. Тогда меня назвали диким человеком, которого не удержать от работы, даже угостив шоколадом, который как раз в это время готовили.
