Читаем Беринг онлайн бесплатно
Великая ирония судьбы, достойная шекспировской пьесы, – почти сразу же после смерти Меншикова, в 1730 году, в Березов был сослан князь Алексей Григорьевич Долгоруков со всей семьей. Причиной ссылки послужила смерть императора Петра II, обрученного с дочерью Долгорукова Екатериной, и воцарение Анны Иоанновны. Долгоруковых обвинили в присвоении ценностей из казны, а затем в государственной измене. Смерть Петра произошла буквально за день до предстоящего обручения с Екатериной Долгоруковой. Императорская невеста, едва не ставшая императрицею, так же как и несчастная Мария Меншикова, в одночасье оказалась нищей ссыльной на краю света.
В Березов Алексей Григорьевич прибыл с женой Прасковьей Юрьевной, четырьмя сыновьями, тремя дочерями и женой сына Ивана Натальей Борисовной, дочерью графа Шереметева. Семью поселили в деревянном остроге, где незадолго до них содержался Меншиков. Привыкшим к роскоши Долгоруковым точно так же пришлось вести убогое существование, выносить голод и зимнюю стужу. Они постоянно находились под надзором солдат, которые сопровождали их даже в церковь. Им строго запрещалось иметь бумагу, чернила, общаться с местными жителями. Престарелый князь с женой не вынесли тяжести ссылки и умерли один за другим в 1734 году. Главой семейства стал Иван Алексеевич. К этому времени Долгоруковы стали пользоваться относительной свободой. Начальник караула капитан Михалевский и воевода Бобровский всячески пытались облегчить участь ссыльных.
Именно в это время в Березов прибыл Дмитрий Овцын. Конечно, появление блестящего образованного молодого офицера, ранее преподававшего морское дело в самом Петербурге и знавшего не понаслышке тысячи мелочей о столичной жизни, не могло не интересовать несчастных пленников. Овцын сдружился с князем Иваном, стал вхож в дом Долгоруковых. И вроде бы при взгляде на него теплели глаза неслучившейся императрицы Екатерины…
Однако и зимой дел у главы Обско-Енисейского отряда было немало. Решив не терять времени, Овцын еще осенью 1734 года отправил на север на нартах с ненцами два отряда – один по левому берегу Оби, другой по правому «для постановления там маяков и следствия берегом подле моря ри проходе нашем к реке Енисею». И они вернулись – а командир одного из отрядов Петр Лапотников и сопровождавшие его ненцы уверяли, что дошли они по правому берегу до самого моря, где материк круто заворачивает на восток! В это даже сейчас верится с трудом – как можно было горстке людей в разгар полярной ночи преодолеть такое гигантское расстояние? Но силе человеческого духа нет предела…
Мучительно долго наступала весна в этих краях. Но едва закончился ледоход, «Тобол» вновь устремился на север. Перед отправлением Овцын послал на Таз новый отряд из 13 казаков. На случай неудачи с открытием морского хода из Оби в Енисей должны они были отыскать тот, старый путь, каким раньше ходили по Тазу в «новую Мангазею» – Туруханск. Говорили, что где-то в верховьях Таза кочи переправляли волоком, как когда-то «из варяг в греки»…
Бичом полярных экспедиций того времени была цинга, которую тогда считали заразной и не знали, как лечить. За зиму 1735 года в Обдорске, к счастью, никто из команды не умер, но кое у кого признаки болезни наблюдались. Во второй поход люди вышли ослабленными. Да, берега были уже разведаны намного лучше, и экспедиция шла по знакомым местам. Однако лето выдалось на редкость холодным, в небе висели низкие тучи, проливаясь на землю ледяным дождем, смешанным со снегом. Лед, сошедший с верховьев, не растаял, а, достигнув устья, застрял там непроходимой ледяной стеной. Пробиться сквозь беспорядочное нагромождение торосов не было никакой возможности. Восемь дней простоял «Тобол» в устье Оби в надежде, что вот-вот ветер взломает ледяную преграду и вынесет льдины в море. Но этого не случилось. В довершение несчастий от цинги начали слабеть и один за другим гибнуть люди. 17 июля 1735 года июля умер плотник Леденцов, затем – матрос Шаламов, солдат Петр Плотников, рудознатец Медведев…
Цинга – коварная болезнь. Прежде всего она лишала сил, лицо желтело, глаза слезились, рот покрывался язвами и не в силах был принимать пищу. Остальные члены команды были слишком больны, чтобы плыть дальше, даже если бы случилось чудо и проход к морю вдруг открылся. Вопрос на самом деле был в том, сможет ли обессилевшая команда довести «Тобол» обратно и сколько еще людей умрет в пути…
Снова пришлось созвать консилиум. С тяжелым сердцем решили опять отступить, поскольку «одержимы были тяжкою цынготною болезнью от тягчайшего воздуху, в котором числом было больных на судне 38 человек… Наверху в правлении судна токмо были один квартирмейстер да геодезии ученик да рядовых двенадцать человек» – то есть в строю оставалась едва ли четверть команды.
