Читаем Беринг онлайн бесплатно
«В начале 1733 года необходимые судовые материалы были погружены на несколько сот саней и отправлены несколькими обозами; основной состав экспедиции выступил в путь в марте этого же года. Он насчитывал примерно пятьсот человек, главное командование коими было поручено капитану-командору Витусу Берингу, по рождению датчанину, уже много лет состоявшему на русской службе. В командовании экспедицией его помощниками были два капитана флота, а именно: Мартын Шпанберг и Алексей Чириков, оба – дельные люди. Было назначено также десять лейтенантов флота, а именно: Степан Малыгин и Алексей Скуратов, которые держали путь через Архангельск, по причине, о которой я расскажу в дальнейшем; прочие лейтенанты: Петр Лассениус, Вильям Вальтон, Егор Ендогуров, Дмитрий Лаптев, Дмитрий Овцын, Свен Ваксель, Василий Прончищев и Михаил Плаутин отправились все вместе с основным составом экспедиции в Тверь на реку Волгу, куда прибыли через несколько дней. Здесь пришлось дожидаться вскрытия реки и тем временем озаботиться получением необходимых судов как для личного состава экспедиции, так и для материалов, с тем, чтобы при первой возможности продолжить путешествие. Для того, чтобы экспедиция не испытывала нужды в научных силах и для использования всякой возможности производства необходимых научных наблюдений, Правительствующий Сенат особым указом вскоре после отъезда экспедиции назначил опытных и ученых людей, которые догнали ее в Тобольске. Это были профессор истории, член английского королевского научного общества Миллер, доктор медицины, ботаник, химик и натуралист Георг Гмелин, профессор астрономии Делакройер, которых сопровождали искусные художники и рисовальщики, студенты и т. п. Так как их деятельность и количество наблюдений с каждым днем все увеличивались, расширялись и они уже оказывались не в силах справиться со всей работой (а их прилежание и неутомимую старательность можно отметить лишь с высшей похвалой), то через три или четыре года, по приказу из Санкт-Петербурга, пришлось прикомандировать к ним профессора истории Иоганна Эбергарда Фишера и адъюнкта ботаники и натуралиста Стеллера. Оба последних оставались при экспедиции до самого ее окончания, а остальные были отозваны в Санкт-Петербург уже в 1744 году».
Одним из студентов, как уже говорилось, был будущий великий исследователь Камчатки Степан Крашенинников, чей труд «Описание земли Камчатки» вошел в золотой фонд российского естественнонаучного знания. Другие – Прончищев, братья Лаптевы, Челюскин – навсегда впишут свои имена в географические карты нашей страны. Вместе со своими студентами на целых 10 лет ехали маститые профессора. Их будут обвинять в неточностях, предвзятости, лени и подтасовках – но они это сделали. Анну Иоанновну тоже будут обвинять в бездарном правлении – но одна только Великая Северная экспедиция может затмить многие военные победы ее предшественников.
Во многом именно после этой экспедиции, беспрецедентной по своему масштабу, Сибирь была по-настоящему открыта для русских людей. Даже Петр Великий (читавший, как мы помним, книги Витсена, «Пропозиции «Салтыкова», отчеты экспедиции Лужина – Евреинова и, несомненно, лучше многих современников представлявший себе масштаб собственной страны) до конца все же не осознавал, насколько огромна эта «терра икогнита». Даже после Первой Камчатской экспедиции это оставалось так – людям, особенно чиновным, нужно время, чтобы встроить новые знания в бюрократическую систему, где любая информация кому-то и зачем-то или полезна – или вредна. Так же, как обрывочность сведений, густо приправленных слухами, ошибками и пустозвонством. Вот почему этот необъятный край следовало исследовать со всей тщательностью. Ни до, ни после исследовательских «поездов» такого уровня уже не будет. Всего за 10 лет Россия по-настоящему раздвинула свои границы – в первую очередь границы восприятия себя. Чтобы понять, каковы были масштабы этой экспедиции, приведу еще одну цитату из Вакселя:
«Не могу также не упомянуть о том, что для усиления состава нашей экспедиции был отдан приказ прикомандировать в наше распоряжение солдат из сибирских полков – Тобольского и Якутского, вследствие чего численность экспедиции возросла еще почти на пятьсот человек. Таким образом, общее число людей, участвовавших в экспедиции, составляло не менее тысячи человек, не считая тех, кто работал по перевозке провианта и материалов водой, что выполнялось в большинстве случаев казаками, крестьянами и ссыльными, которым ежемесячно выплачивалось денежное жалованье и довольствие, а таких было не менее двух тысяч человек. По этому одному уже можно судить, что на экспедицию не жалели никаких затрат и что правительство приложило все возможное старание к обогащению науки общей географии на пользу общественному просвещению, о чем можно и должно упомянуть как о славной заслуге России».
