Читаем Беринг онлайн бесплатно
Мы уже знаем про печальный конец Ленско-Колымского отряда Петра Лассиниуса, однако нужно подробнее рассказать о его судьбе – в первую очередь о том, что же все-таки с ним произошло.
О начале путешествия «Иркутска» и «Якутска» уже написано выше. Итак, 2 августа 1735 года суда разъединились. «Иркутск» пошел восточной протокой, и ему повезло больше, нежели «Якутску», потерявшему драгоценное время в блужданиях по разветвленной дельте Лены.
6 августа бот «Иркутск» уже вышел в открытое море, которое позже назовут морем Лаптевых, и пошел на восток, но уже 11 августа был остановлен льдами. Лассиниус дважды попытался пробиться через льды, но безуспешно. Несмотря на сравнительно ранее время года, он «за противным ветром, густым туманом, носимым льдом и великим снегом» принял решение вернуться обратно. 18 августа бот зашел в устье реки Хара-Улах, в губу Буорхая, где отряд остановился на зимовку. Четыре человека были направлены в Якутск с рапортом Лассиниуса об окончании похода.
То есть начало обоих походов в 1735 году было примерно одинаково, «Якутску» повезло даже меньше. А вот дальше случилось то, что случилось.
Место для зимовки Лассиниус выбрал очень неудачно. Оно было низким и сырым, а также отрезано от продовольственных складов, которые были (якобы) устроены местными промышленниками по указанию Беринга (как мы помним, их и не было устроено). Однако если отряд Прончищева встретил местных русских промышленников и ненцев, которые помогли им обустроиться и выжить, то люди из отряда Лассиниуса остались предоставлены сами себе. Тем не менее зимовье тоже было более или менее обустроено – из плавника были построены барак для членов экипажа, кухня и баня.
Как мы видим, Лассиниус и его команда сделали практически то же самое, что и благополучно перезимовавшая (дважды!) команда Прончищева. Однако уже 16 сентября зимовье после сильных северных ветров в течение нескольких дней было затоплено поднявшейся водой реки Хара-Улах (скорее всего, при этом часть провианта подмокла и испортилась). Поскольку приходилось рассчитывать только на свои запасы, Лассиниус, опасаясь голода, вдвое сократил рацион питания. Холод, сырость, испорченные припасы вызвали голод, и это вскоре привело к сильной вспышке цинги.
В отряде (может, из-за решения командира, а, может, из-за состава команды) начали возникать конфликты, перешедшие в бунт. Члены отряда узнали, что унтер-офицер Росселиус втайне торговал судовым запасом сухарей, кроме того, допустил рукоприкладство по отношению к матросу, который отказался копать яму для хранения смолы. Команда потребовала от Лассиниуса суда над Росселиусом, но командир принялся защищать унтер-офицера. Командиру объявили «слово и дело», а командование отрядом предложили принять штурману Василию Ртищеву, но тот отверг предложение, понимая, что за участие в бунте ему, как помощнику капитана, грозит смертная казнь. Лассиниус остался командовать отрядом, Росселиуса арестовали, а нормы питания были восстановлены. Однако в такой атмосфере совместная слаженная работа, которая могла бы обеспечить отряду выживание, была совершенно невозможна. И это в буквальном смысле оказалось смерти подобно.
Во время зимовки в отряде умерли от цинги 36 человек, в том числе Лассиниус, который скончался первым 19 декабря 1735 года. Штурман Ртищев принял командование отрядом и нарочным сообщил о бедствии начальнику экспедиции – капитан-командору. Узнав о трагической судьбе отряда, Беринг отдал распоряжение сформировать новую команду бота «Иркутск». Отряд возглавил лейтенант Дмитрий Лаптев, его помощниками стали лейтенант Плаутин и подштурман Щербинин.
Тем временем Ртищев, как мы помним, получил помощь от отряда Прончищева. Почти одновременно с этим к остаткам отряда добралась спасательная команда из Якутска из 14 человек и вызволила оставшихся в живых девять человек. Спасенные летом 1736 года были доставлены в Якутск, а затем в Охотск. Однако задача отряда должна была быть выполнена, несмотря ни на что. Дмитрий Лаптев, новый командир Ленско-Колымского отряда, приступил к своей миссии.
31 мая 1736-го отряд Лаптева на трех дощаниках вышел из Якутска и по Лене добрался до мыса Быковского. Льды не позволили небольшим судам продвигаться дальше, поэтому Дмитрий Лаптев отправился в Хараулах, где прошлой зимой зимовал «Иркутск». В конце июля на переоснащенном судне Лаптев вышел в море, и через десять дней бот дошел до места, где были оставлены дощаники с провиантом. 11 августа «Иркутск» отправился в очередное плавание, но пройти на восток судну вновь не удалось. К северу от мыса Буорхая на широте 73°16′ мореплаватели встретили непроходимые льды, судну грозила опасность быть раздавленным ими. 14 августа Лаптев созвал совет, который, обсудив положение отряда, решил вернуться к устью Лены. На совете было принято и такое решение: «И на предбудущий год на море не выходить, понеже к проходу до реки Колымы и до Камчатки, по всем обстоятельствам, ныне и впредь нет никакой надежды».
