Читаем Заговор орлов онлайн бесплатно
Центурион кивнул, сделал пару загадочных знаков своему оптиону и побежал к двум разведчикам, которые активно жестикулировали. Когда центурион приблизился к ним, оптион подошёл к Фронтону.
«Люди распределяются по контуберниям для патрулирования окраины, сэр».
Легат понимающе кивнул и, прищурившись, взглянул на сцену впереди, сквозь дождь.
«Почему они так машут руками, когда у нас так много условных сигналов руками?»
Он почувствовал, как напрягся стоявший рядом с ним мужчина, и его рука схватила его за плечо.
«Потому что они не убии, сэр!»
Фронтон нахмурился, когда центурион впереди подошёл к двум разведчикам, тихонько спросив их, в чём дело. Легат отпрянул, увидев, как кончик германского длинного меча внезапно вырвался из спины центуриона, оросив фонтан крови. Когда опушка леса наполнилась воинами, Фронтон повернулся, чтобы приказать музыканту и сигниферу поднять тревогу, но было слишком поздно. Из хижины фермера раздался вопль ужаса и боли, к которому тут же присоединились другие из других строений, когда ловушка захлопнулась.
Раздался нестройный, ужасный звук кельтских рогов, и Фронтон выхватил меч, сбросив плащ на пол, и тут же увидел, как Канторикс, шатаясь, выходит из центральной хижины, хватаясь за бок и размахивая мечом, крича на своих людей. Менения всё ещё не было видно. Внезапно из леса на поляну хлынуло, казалось, полмира варваров.
Корницен в нескольких ярдах от Фронтона был занят криками тревоги, когда звуки перешли в бульканье, и меч туземца врезался ему в шею с такой силой, что сломал позвоночник. Внезапно вспыхнула активность, и они оказались в самом эпицентре битвы. Центурия вокруг Фронтона не успела и не предупредила о необходимости выстроить оборонительную линию, у них не было щитов и шлемов, и бой уже перерос в рукопашную схватку из отдельных поединков.
Не было возможности выдвинуть стратегию или собрать вокруг себя людей.
Снова повернувшись, выхватив меч, Фронтон едва успел поднять его и отбить удар, который на него надвигался. Сила удара, когда клинки встретились, парализовала его руку и пронзила суставы до самого плеча. Он посмотрел в глаза своему противнику, германскому зверю на добрый фут выше его, с густой, неопрятной бородой и волосами, собранными в пучок на макушке. На мужчине были только бронзовые браслеты и гривна на шее, его нагота не стыдилась и не смущала в бою, а на груди были нарисованы узоры черной грязью. В его глазах был тот безумный, неудержимый взгляд, который Фронтон уже видел раньше. Человек, которого можно было остановить только лютой смертью.
Варвар отвёл меч назад и снова взмахнул. Понимая, что его гладиус едва способен отразить мощный удар столь длинного оружия, Фронтон согнул колени и присел, когда меч пролетел над ним на высоте его шеи.
Как ни смешно, даже когда он вонзал гладиус в жизненно важные органы здоровяка, мысли, внезапно захлестнувшие его, были о том, как сильно болят колени, когда он падает, и как сильно возраст влияет на его боевые способности. Сможет ли он, если говорить реалистично, долго ли возглавлять такую атаку?
Рёв поражённого варвара отвлёк его от столь тревожных и несвоевременных мыслей, и он снова присел, вырывая клинок из мочевого пузыря противника и выворачивая его. Ревя и обрызгивая легата кровью, туземец, казалось, не замечал нанесённой ему смертельной раны, совершенно не чувствуя боли. Он откинулся назад и сжал обеими руками рукоять своего огромного меча, готовясь обрушить его на Фронтона.
Легат снова взмахнул клинком, перерезав артерию на бедре и прорезав мышцы, пытаясь лишить противника равновесия. Всё ещё крепко стоящий, несмотря на раны, варвар опустил свой меч, словно падающие небеса, готовясь оборвать жизнь последнего потомка Фалериев. Фронтон оставил свой меч торчащим из огромного, выпуклого бедра и упал, пытаясь увернуться от удара, с ужасом осознавая, что падающий меч движется слишком быстро, чтобы уклониться.
Последние мгновения его мыслей были о пропавшем амулете Фортуны, затем о людях, которых он привел к гибели, и, наконец, с болью, о Луцилии, стоящей на пороге недавно отремонтированного городского дома Фалериуса, рядом с которой мычал жертвенный бык, а она ждала железное кольцо, которое он никогда не сможет ей дать.
Сверкающий клинок опустился, расколов ему череп, и встретился с восходящим взмахом гладиуса и пугио, которые пересеклись, блокируя удар. Фронтон смотрел на встречу трёх клинков, на которых сыпался град искр, и чувствовал, как у него сжимаются внутренности от того, насколько близко он только что оказался к тому, чтобы стать экс-легатом.
Когда другой меч вонзился варвару в грудь и скрылся из виду, меч и кинжал расцепились, и на лице оптиона появилось выражение беспокойства.
«Вы в порядке, сэр? Я думал, вы уже умерли».
«Задница Юноны, я тоже», — ухмыльнулся Фронтон, глядя на него снизу вверх, пока он поднимался на ноги, скрипя коленями. Он чуть не упал снова, когда его левое колено подкосилось, болезненно вывихнутое.
«Похоже, у нас начинает получаться, сэр».
