Читаем Заговор орлов онлайн бесплатно
Надо отдать им должное: нескольким крупным, мускулистым воинам удалось откуда-то схватить копья или мечи и взобраться на курган как раз вовремя, чтобы встретить наступающие легионы, но как оборонительная сила они были бы столь же эффективны, как пшеница под косой.
Фронтон, конь которого бежал в ногу с первыми рядами легиона, внезапно услышал топот других копыт и, обернувшись, увидел, что двое трибунов легиона выдвинулись вперед, чтобы сопровождать его. Тетрик служил в Десятом с первых дней в Галлии – весьма необычный выбор для младшего трибуна, который обычно служил один сезон, а затем возвращался, чтобы подняться на курсус хонорум в Риме. Но Тетрик был, как и Фронтон, прирожденным солдатом и гениальным инженером – факт, который привел к тому, что Фронтон повысил его до старшего трибуна этой весной в отсутствие несчастного племянника Цезаря. Критон, следующий за ним, уже отслужил два сезона, отказавшись от возможности вернуться домой в прошлом году. Они были двумя хорошими парнями, которых можно было иметь с собой в бою.
Карбон выкрикивал ободряющие фразы, каждая из которых была более напыщенной и воинственной, чем предыдущая, разжигая кровь его людей. Атенос, один из старших центурионов и главный инструктор Десятого, скалил зубы, словно дикий зверь, готовый нанести удар.
Гордость.
Именно это Фронтон всегда чувствовал, отправляясь в бой с Десятым легионом. Он сам не любил вступать в бой, пока его солдаты маршировали, но постоянные придирки Карбона к тому, как должен вести себя офицер перед своими солдатами, наконец начали сказываться. К тому же, пока легионы хлынули на последние ярды к валу, Фронтон напомнил себе, что он не молодеет. Приск при каждой возможности напоминал ему, что теперь он самый старый офицер на службе после самого Цезаря.
Внезапно время для размышлений прошло.
Легионы достигли лагеря убиев, узипетов и тенктеров, словно рой сверкающей сталью саранчи, перевалив через хлипкую оборонительную насыпь, ничуть не сбавляя темпа. Фронтон натянул поводья Буцефала и ударил его ногой, подбросив зверя в воздух и перелетев через вал вместе с двумя трибунами за спиной.
Ряды воинов в доспехах хлынули через лагерь, отбросив всякую видимость строя и порядка, когда они неслись по открытой траве между разноцветными шатрами, рубя бегущих варваров. Некоторые воины пробирались в шатры, проходя мимо, и многие обнаруживали, что их обитатели всё ещё пытаются натянуть сапоги или вытащить оружие.
Это была самая настоящая бойня.
Фронтон и его трибуны продвигались к центру, время от времени размахивая мечами и калеча или убивая воинов. Некоторые из них пытались противостоять им, а другие бежали, явно потеряв всякую надежду защитить лагерь.
Минуты битвы прошли в кровавой бойне, прежде чем Фронтон оказался где-то в самом сердце германского лагеря, высматривая вражеский обоз, беспорядочно сваленный среди повозок и пасущихся животных. Легионеры хлынули через лагерь слева и справа от него, некоторые несли знамена Десятого, некоторые — Восьмого или Четырнадцатого, а другие легионы следовали за ними.
Легат впервые осознал, в какую беду попал, когда Буцефал встал на дыбы от боли, и на его плече пробежала чёткая красная полоса. Фронтон, никогда не отличавшийся особым мастерством всадника, лишь на мгновение замялся, прежде чем выпустить поводья. Четырёхрогое седло на мгновение крепко сжало его, ушибив бёдра и перехватив дыхание, пока он дергался из стороны в сторону.
Буцефал вздыбился и взбрыкнул, нанося мощные удары копытами троим воинам, которые слаженно пытались пронзить копьями стоявшего перед ними римского офицера. Ещё один наконечник копья вонзился в шею Буцефала – удар был далеко не смертельным, скорее случайным – и огромный вороной конь снова взбрыкнул, в конце концов сбросив Фронтона со спины животного, когда одна из деревянных и кожаных рогов седла не выдержала давления и сломалась.
Мир расплылся в тошнотворно повторяющихся оттенках синего, зеленого, красного и серебряного, когда Фронто сильно ударился о землю и в последний момент сумел свернуться в кувырок, отбросив меч в сторону, чтобы избежать случайных ранений.
Голова у него кружилась, когда он наконец приземлился на спину, дыхание сбивалось, а головная боль, словно четырёхдневное похмелье, уже терзала череп. Фронтон, моргая, чтобы избавиться от мучительного, головокружительного полуслепого состояния, едва успел заметить крупную тень Буцефала, прорывающегося сквозь встревоженные толпы легионеров. Даже в разгар битвы и в духоте смятения он нашёл время возблагодарить Фортуну за то, что конь, подаренный ему три года назад Лонгином, скрылся с места происшествия более-менее целым.
Внезапно над ним возникла тень, бросающаяся вниз с копьём. В отчаянии он откатился влево, когда копьё вонзилось в землю там, где он только что был. В панике он замахнулся мечом, пытаясь справиться с противником, но в этот момент пилум пронзил ему грудь, отбросив его прочь, отбивающегося и кричащего.
