Читаем Заговор орлов онлайн бесплатно
Цезарь кивнул. «И хотя я бы очень хотел помешать им бежать с поля боя, невероятно рискованно заманивать в ловушку отряд вдвое превосходящий вас без возможности отступления. Тогда им придётся сражаться насмерть, и это делает любую армию вдвойне опаснее. Если мы хотим выжить сами, мы должны оставить им путь к отступлению, когда они прорвутся».
Он взглянул поверх Фронтона на легата Седьмого.
«Готовы ли ваши люди к этому? Седьмому легиону пока приходится нелегко. Может быть, Брут сможет взять на себя вторую когорту Фронтона?»
Цицерон открыл рот, и выражение полнейшего недоверия на его лице быстро сменилось гневом, но Фронтон шагнул вперед, чтобы загородить им обзор, и обратился к полководцу.
«Цезарь, Цицерон — способный командир, и его первая когорта недавно сражалась как львы. У них есть несколько хороших опытных центурионов. Именно так нам и нужно действовать. Мы возьмём с собой примуспила каждого легиона, так что Бруту придётся взять на себя командование Седьмым, исходя из того, что ты, Цезарь, будешь командовать Десятым?»
Он отступил назад и позволил воздуху между двумя офицерами на мгновение потрескивать. Цезарь, казалось, обдумывал ситуацию и наконец кивнул.
«Очень хорошо. Удачи вам обоим. Вам лучше действовать сейчас, пока они не приехали. Они должны быть близко».
Фронтон быстро отдал честь Цицерону, и они вдвоем спустились по бревнам, которые служили лестницей к крепостным стенам, оставив Цезаря задумчиво смотреть на линию деревьев.
«Старый ублюдок нарочно меня подстрекает», — прорычал Цицерон, когда два легата шагали под моросящим дождём и хлюпали по грязным лужам. Впервые за много дней он разговаривал с Фронтоном без угроз, обвинений или проклятий. Возможно, пора было зарыть топор войны. Если Фабий и Фурий смогли сделать это для него, то и он наверняка сможет сделать это для Цицерона. Армии нужно было сплотиться, а не продолжать раздробляться.
«Но ты должен понимать, что существует определённая степень неопределённости», — сказал Фронтон со вздохом. «Твой брат — самый ярый противник полководца. Он разоблачает Цезаря при каждом удобном случае. Полководец неизбежно будет испытывать к тебе определённое недоверие».
«Я был его верным легатом на протяжении всей кампании!»
«И один из самых решительных противников его решений», — заявил Фронтон, с трудом сдерживая напоминание о том, что этот «верный легат» отказался выполнить приказ Цезаря на берегу. «Ты сам себе не сделаешь одолжения».
Цицерон огляделся, пытаясь оценить их одиночество, но все в лагере были заняты сборами, ожиданием вызова или ютились под плащами, спасаясь от проливного дождя. Никто не обращал внимания на болтовню старших офицеров.
«Марк, ты даже не представляешь. Я верный человек Цезаря и всегда им был. Но поскольку я не отступлю от брата и проповедую спокойствие и благоразумие, меня заклеймили как предателя. И я не один. Лабиен не сможет ещё больше впасть в немилость, не оглядываясь по сторонам! Помни, что ты тоже не так уж сильно от нас отстаёшь».
Фронтон повернулся, готовый объявить себя человеком Цезаря, но в эту долю секунды его обрушил целый поток мыслей. Насколько же он был человеком Цезаря? Конечно, его преданность полководцу ослабла по ходу кампании. А учитывая пылкость заявления Цицерона, вполне возможно, что его коллега-легат в глубине души поддерживал Цезаря более твёрдо и непоколебимо, чем он сам. Содрогнувшись от одной этой мысли, он сглотнул и заговорил о новой теме – почти новой, во всяком случае.
«А как же Менений и Горций? Почему они не в Седьмом с тобой, если Цезарь собрал всех своих потенциальных диссидентов в один легион?» Это было прямолинейно. Гораздо прямолинейно, чем он намеревался, но разговор принял сложный оборот, который застал его врасплох, и он чувствовал себя не в состоянии пытаться быть деликатным.
«Прости, Маркус?»
«Два трибуна из Четырнадцатого легиона. Не заблуждайтесь: связаны ли они с вами и Лабиеном или нет, связаны ли они с вашим братом или даже с Помпеем, я разберусь с ними за то, что они сделали. Но как им удалось избежать политики «вся оппозиция Цезарю в одном легионе»?»
Цицерон на мгновение остановился от удивления, стоя в грязной луже и, по-видимому, даже не замечая, как его ботинки начали промокать.
« Привязаны ко мне ? О чём ты говоришь, Фронтон? Что они сделали ?»
«Они подрывают позиции генерала, устраняя тех, кто был к нему тесно связан. Я могу оценить некоторую оппозицию, такую как вы с Лабиеном, — это полезно и помогает генералу сохранять равновесие, но действовать и убивать офицеров равносильно измене и убийству, и я этого не потерплю, особенно с моими друзьями».
Цицерон нахмурился, снова двигаясь. «Я думал, ты переложил вину на моих центурионов. Чёрт возьми, ты начал разговаривать со мной вежливо только после того, как мы узнали, что нам грозит опасность».
"Фабий и Фурий невиновны, солдатики, но невиновны. Это два трибуна, Менений и Горций".
«Ты ошибаешься, Фронто».
Легат Десятого бросил на своего коллегу сердитый взгляд.
«Не защищай их, Цицерон. Я с ними разберусь».
