Читаем Заговор орлов онлайн бесплатно
Мощь и прожорливость атаки туземцев застали Фронтона врасплох, и по всей стене щитов раздавались проклятия и крики на латыни, когда легионеры Десятого и Седьмого полков боролись за сохранение своих позиций, их ноги упирались в разлетающиеся камни, они скрежетали зубами, изо всех сил надавливая на щиты, которые держали на руках.
Кое-где леска немного прогибалась, но держалась.
«Раз!» — крикнул Карбон, и передовая линия легиона слегка отступила назад, чтобы получить крошечный кусочек пространства, но через мгновение снова обрушилась вперёд, уперевшись щитами. По всей линии боя бронзовые умбоны врезались в плохо бронированных бриттов, ломая кости, выламывая зубы, разбивая носы и в целом сбивая с толку весь импульс атаки.
«Два» назывались примус пилус, и все щиты были слегка наклонены, оставляя зазоры шириной в полфута по всему фронту, будучи уверенными в том, что щитовая баржа отбросила противника достаточно далеко, чтобы кто-то из них воспользовался этим зазором. Клинки каждого легионера вырывались из строя, вонзаясь во врага, проворачивались и затем отступали. Щиты с грохотом сталкивались с чудовищным грохотом.
Большинство передовых воинов кельтской армии рухнули на землю, крича и истекая кровью, оставив лишь временное пространство, прежде чем следующая группа бриттов смогла пересечь своих товарищей и достичь врага.
«Три!» — рявкнул Карбон, и легион сделал два равномерных шага вперёд по телам павших. Пока передний ряд возвращался в исходное положение и проверял, сомкнуты ли их щиты, воины второго ряда топтали подбитыми гвоздями сапогами и разбивали бронзовыми окантовками щиты по телам раненых и умирающих бриттов, не давая им причинить вреда остальным.
Атмосфера в армии бриттов сменилась с ликующего, гневного возбуждения на отчаянный, неуверенный напор. Те, кто стоял в толпе, теснили товарищей вперёд, отчаянно желая добраться до врага, проталкиваясь между соратниками, где только могли. То тут, то там богато облачённому в доспехи дворянину удавалось прорваться вперёд локтями. Прежде чем Карбон успел повторить этот приём, несколько легионеров в строю не выдержали жестоких атак воинов: их мечи и топоры опускались под прямым углом, промахиваясь мимо щитов и впиваясь в лица под бровями шлемов или впиваясь в защищённые доспехами плечи. Пока эти легионеры с криками падали с шеренги, воины из второго ряда выступили вперёд, чтобы занять их место, плавно сцепив щиты. Упавшим раненым не было ни времени, ни возможности помочь. Оставалось лишь надеяться, что их не затопчут насмерть их товарищи-легионеры в толпе.
Большинство из них были такими.
«Раз!» — рявкнул Карбон, и манёвр начался снова. Щит — удар… щит — поворот… удар гладиусом, поворот, отход… шаг вперёд… сомкнуть щиты.
Это было просто, механически. Вырабатывалось в легионерах годами тренировок и применения на практике. Независимо от выбора благоприятной местности, построения легиона, тактики противника или его численности, любой центурион или ветеран был уверен, что именно простой трёхэтапный манёвр передовой линии принёс победу в битве. Именно эти три этапа позволили Риму завоевать мир.
Фронтон поймал себя на том, что напевает песенку, погрузившись в её почти монотонную размеренность, и его внимание вернулось к реальному миру лишь тогда, когда кто-то крикнул что-то о бегстве. Раздались свистки двух центурионов, и по всему пляжу разнеслись крики команд и призывы музыкантов построиться.
Выглянув поверх края щита, Фронтон с усталым удовлетворением наблюдал, как бритты прорвались к лесной полосе за пляжем, а оставшиеся вельможи сели на колесницы и осыпали захватчиков непонятными оскорблениями, пока возницы увозили их с поля боя.
Фронтон с улыбкой почувствовал, как длинная колючая трава ласкает его голени, и понял, что легионы оттеснили противника по всему пляжу, мимо нижней, галечной части, по песку и, наконец, к траве.
И теперь они бежали.
И если бы здесь была конница, признаков которой не было видно с момента отплытия из Гесориакума, она могла бы преследовать бегущих воинов и расправиться с ними. Но поскольку под командованием Галронуса находилось всего около тридцати всадников, а их кони всё ещё оставались на кораблях, такое преследование было лишь мечтой.
Собравшись с духом, Фронтон глубоко вздохнул. Теперь ему предстояло встретить гнев Цезаря, прежде чем самому разбить несколько голов.
РИМ
Лусилия глубоко вздохнула.
«Я слышу, как он идет».
Фалерия кивнула в слабом свете, проникавшем сквозь решетку в двери наверху лестницы, и отшатнулась к стене; одеяло и тюфяк, которые ей дали для комфорта, едва защищали от холода каменного пола.
«Я бы хотел, чтобы вы позволили мне помочь».
Фалерия слабо улыбнулась своей юной подруге. «Ты поможешь, но первый шаг должен быть за мной». Она вздохнула. «У нас будет только один шанс, и, к сожалению, ты слишком хрупкая и хрупкая для него. Я — как выразился мой брат, когда я не дала ему выставить себя дураком — „крепкая старая стерва“. И мы никогда не будем более подготовленными. Просто будь готова к действию».
Лусилия нервно заерзала.
