Читаем Искусник онлайн бесплатно

…Я обожал чаевничать в беседке, густо оплетенной «настоящим» виноградом. По выскобленному дожелта столу гуляли солнечные пятнышки и лапчатые тени листьев. Картинка!

Баба Феня отмахивала от каравая хрустящую горбушку, вмазывала в теплую мякоть пахучее масло, и — как розочка на торте — вминала влажный ломтик приятно-солоноватой брынзы. А вовне разгоралось лето, мрея жаркой дымкой, и, будто в подарок ко дню рождения, поспевала черешня и шелковица…

«Проголодался, жрун», — мелькнуло в мыслях.

Отмахиваясь от «вкусных» детских воспоминаний, назойливых, как осенние мухи, я подхватил веник и отправился генералить.

Едва прикрыл дверь, как в коридоре зазвучали два голоса, женский и девичий — один был полон властного превосходства, а другой — показного смирения и сомнительной кротости. «Лиза, ты уроки сделала?» — «Конечно, мамочка» — «Я схожу в „Диету“ за мясом, а ты пока картошки свари!» — «Хорошо, мамочка…»

Дождавшись, пока за старшей грюкнет входная створка, я продолжил раскопки. В тумбе стола обнаружились пустые бутылки… Да нет, в сосуде с наклейкой «Столичная» плескалось со стакан прозрачной жидкости. Выковыряв скрученную из газеты пробку, я брезгливо нюхнул. Водка!

И в тот же момент все мое нутро всколыхнулось будто. У меня даже губы обсохли, до того захотелось выпить — влить в себя грамм двести! Я пораженно закрутил головой. Пропустить рюмашку хорошего коньячка или кальвадоса — это моя натура дозволяла. Или текилы, или по чуть-чуть дорогого виски. Но не водки! Терпеть не могу ни запаха ее, ни вкуса. Да и не в этом же дело. Напиться жаждал не я, а мой молодой организм! «Тушка» брала верх над «душкой».

— Ни фига себе! — решительно забравшись на подоконник, я опростал бутылку в форточку. Косые брызги водки прочертили дорожки по стеклу.

Одержав победу над туловом, я пообещал ему регулярные занятия физкультурой и спортом, после чего продолжил личный досмотр. Перерыв все полки и ящики в шкафу, удалось обнаружить двести пятнадцать рублей налички, два билета — военный и комсомольский, и даже диплом о неполном высшем. Оказывается, мой реципиент не просто со склонностями к рисованию — он почти три года проучился в «Репинке»! На факультете живописи!

За шкафом покрывался паутиной давно заброшенный фанерный планшет, а в ящике стола валялась коробочка рисовального угля, перекатывались толстые «карандаши» красной сангины, замшевые растушки… Послед пропитого таланта.

— Ну, ты и балбесина… — покачал я головой.

— Это ты кому? — последовал ехидный вопрос.

В дверь заглядывала хорошенькая нимфетка лет тринадцати или постарше. В простеньком платьице, с полурасплетшейся косичкой, она напоминала юную пионерку из черно-белого кино. Вырастет — красавицей станет. Да и сейчас ничегё…

— Это я себе… Лиза.

Нимфетка хихикнула и вошла, не осматриваясь и не смущаясь, на правах давней знакомой.

— А ты где был? — прищурившись на мою солдатскую прическу «под ёжика», измыслила гипотезу: — В Ка-Пэ-Зэ?

— В больнице отлеживался! — забурчал я, пройдясь пятерней по русым всходам. — Отбуцкали меня под Новый год. Представляешь?

— Кто? — выдохнула Лиза, округляя и ротик, и глаза.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, на ходу сочиняя «легенду». — Так по голове настучали, что память отшибло! Не помню даже, кто тут где живет. Тебя, вот, одну вспомнил, да и то… Мы с тобой… Давно ты меня знаешь?

— Всегда! — рассмеялась нимфетка, но тут же осеклась. — Что, совсем-совсем ничего не помнишь?

— Да так, местами, — понурился я.

— Ну, прям кино! — воскликнула Лиза. — А-а… — она чуть покраснела. — А как меня обещал поцеловать, когда вырасту, тоже забыл? И что я тебе тогда сказала?

— И что ты мне тогда сказала? — спросил я с интересом.

— Сказала, что сама тебя поцелую… — с вызовом ответила девушка. — … Если от тебя вином пахнуть не будет!

— Не будет, — качнул я головой. — Бросил.

— Правда?

Устыдившись порыва, Лизавета заозиралась, придавая голосу нарочитую беспечность:

— А ты что, порядки наводишь? Давай, помогу?

— Давай! — обрадовался я. — А то у меня ни ведра, ни тряпки, ничего!

— Щас я!

Пять минут спустя я мёл, отскребал, выносил бутылки, а нимфетка мыла, протирала — и загружала мою память.

— Мы с мамой напротив живем, — тараторила она, выжимая тряпку, — у нас тоже маленькая комната, как у тебя. Маму мою ты звал… тьфу! Зовешь тетей Верой, а меня то Лизой, то Лизаветкой… За стенкой дед Трофим живет, он ученый… был, пьет сильно. Все его раньше «паном Профессором» дразнили, а сейчас — «Доцентом». Вы с ним… тоже, ну… выпивали.

— Придется «Доценту» другого «Хмыря» искать, — пропыхтел я, ожесточенно протирая столешницу.

— Придется! — хихикнула Лиза. — А в большой комнате — там, ближе к выходу, — махнула нимфетка тряпкой, — дядя Гоша живет с тетей Катей. Физики они, в институте работают. Мэ-нэ-эсами. У них дочка Соня, ей четыре годика, они ее зовут Софи, как эту… Лорен которая! Запомнил?

— Угу! — подтвердил я, перенося усилия на подоконник. — Еще одна квартира осталась.

— А, это та, что возле кухни! Там майор Еровшин прописан, Роман Иванович.

— Военный?