Читаем Искусник онлайн бесплатно
Прикрепленные мигом обернулись и доложили, что врач на месте, очереди нет.
— Вперед! — Брежнев, самому себе казавшийся халифом Гаруном аль-Рашидом, поднялся на второй этаж, никем не замеченный. Светлый коридор, деревянные диванчики, бюллетени на стенах, расписывающие всякие хвори…
Рябенко молча, глазами и подбородком, указывал своим, кому где оборону держать, и до нужного кабинета добрался в единственном числе. Кивнул генеральному — я тут, если что, и замер у стенгазеты со строгим названием «Что нужно знать о стенокардии».
— «Моментом в море!» — хмыкнул Леонид Ильич.
Прислушиваясь к детскому плачу, доносившемуся с первого этажа, и перебиваемому мамочкиным воркованьем, он постучался в нужную дверь.
— Войдите! — донесся глухой голос.
Сделав знак начохру, генсек вошел и аккуратно прикрыл за собою дверь. Чисто, светло, стерильно. Металлический шкаф со стеклянными дверками, ящичек аптечки на стене, с красным крестом на дверце, кушетка, застеленная простыней. Классика.
Сухонький врач со смуглым, скуластым лицом восточного типа горбился над столом, торопливо черкая ручкой по желтой странице амбулаторной карты.
— Здравствуйте, Алексей Мергенович, — вежливо сказал Брежнев.
— Здравствуйте… — кивнул Чигден. — Присаживайтесь…
И лишь теперь, узнавая голос, он наморщил лоб, вскидывая брови изумленным «домиком». Приподнял голову, уширил узковатые глаза.
— Л-леонид Ильич? — пролепетал медик, медленно поднимаясь со стула.
— Сидите, сидите, доктор! — заспешил Брежнев. — Что вы… Я здесь, как пациент. А вы… Как, из степняков или горцев?
— Второе, — улыбнулся хозяин кабинета. — Я тувинец.
— Знаю, знаю, — одобрительно покивал генеральный. — Видал ваших на фронте. Дрались, как черти! М-да…
Генсек тезисно изложил свою проблему, присовокупив к словам пачку всяческих анализов.
— Официальная медицина меня скоро в могилу загонит, — подвел он черту, криво улыбаясь. — Испробуйте на мне народную, что ли!
— Угу… — рассеяно тянул Чигден, теребя редкую бороденку. — Угу… Что принимали?
— Нембутал, радедорм, эуноктин, ативан, седуксен…
— Да вы с ума сошли! — врач откинулся на спинку стула. — Простите, Леонид Ильич, но это действительно очень сильные, опасные средства! А барбитураты и вовсе… — он задумался, барабаня пальцами по столешнице, и остро глянул на пациента. — Лечь в клинику, как я понимаю, не получится?
Генеральный развел руками.
— Понимаю… — Алексей Мергенович медленно потер ладони, словно умывая. — Сделаем так. Я вам заварю один сложный настой из алтайских и памирских трав, и вы его пропьете… ну-у… хотя бы две недели. Но! — вскинул он палец. — Полностью отказавшись от любых снотворных. Вообще от «химозы»! Настойка поддержит ваш организм, ослабит ломку и поможет вывести всю ту гадость, которой вас пичкали.
— Спасибо, доктор! — с чувством сказал Брежнев.
— Только пожалуйста, очень вас прошу, никому не рассказывайте о лечении! — кротко взмолился Чигден. — На меня и так косятся, «знахарем» обзывают…
— Ответная просьба, доктор, — усмехнулся генсек. — Никто не должен знать о моем визите.
Высокие договаривающиеся стороны встали и обменялись крепким рукопожатием.
[1] Модель «ГАЗ-24–24» с 200-сильным двигателем от «Чайки». Выпускалась для нужд КГБ.
Радость от первой выставки стаяла быстро, как и оторопь от нежданной встречи, зато переменчивые ветра жизни нагнали на меня тоску. Чуть ли не каждую ночь мне снилась Светланка. Мы были вместе, и в том заключалось счастье, но всякий раз происходило глупое, хотя и логичное по законам сна расставание. Я искал Свету, бродил по незнакомым улицам невесть какого города, садился в автобусы и поезда, а оказывался все дальше и дальше от любимой.
Да, мне довелось совершить печальное открытие — я любил Свету. По-настоящему. «Как в кино», говоря словами Лизаветки. Избирательная память удерживала лишь драгоценное ощущение влюбленности, но я, по всему выходит, бессознательно принижал свои чувства. Тогда, в будущем, мне было достаточно встречаться с очаровательной любовницей, и я никогда не уповал на большее. Просто боялся разочарований и увертывался от проблем.
И вот я здесь, «в самом застое». Все у меня складывается, в принципе, неплохо, кроме одного — я навеки разлучен с единственной женщиной, которую любил. И люблю! И могу без фальши назвать родной! А толку-то?
Что стоило ее муженьку закопать меня на опушке, как он, по слухам, поступал с конкурентами? Но нет, Брут полузвериным чутьем угадал истину, которой я сам бежал. И разлучил нас со Светланой.
Что — смерть? Минутная боль — и вечная тьма. А жить как? Если умирает ваша женщина — это горе, вот только моя ситуация еще паскуднее. Ведь Светланка жива, но сорок семь лет спустя! И эту временную даль не одолеть никак. Ни за что. Никогда. Вот же ж паршивое слово! И даже Иланки нет больше — растаяла, как вещий сон, как искорки сгоревшего костра…
