Читаем Искусник онлайн бесплатно
— Хорошо, конечно, но… — жена встрепенулась, нащупав новую странность. — А почему тогда мы не замечали изменений раньше?
— Да потому что не смотрели по сторонам, поглощенные своими проблемами и проблемками! Как все! Кстати, я узнавал про Ельцина… Когда мы гостили у Никсона в Калифорнии, Бориску сняли за пьянку и исключили из партии.
— Ну, и правильно… — проворчала Лида, и вздохнула. — Налей мне еще чаю, ладно?
— Полную чашку! А Ефремов… Уболтаю его попозировать!
— Горячо поддерживаю и одобряю, — кивнула девушка, и жалобно воззвала: — Поцелуй меня! И вообще… — ее пальцы суматошливо пробежали по халатику, расстегивая перламутровые пуговицы.
Стемнело, но в низине между скалами и поселком царствовало сияние — высокий огонь костров окрашивал соплеменников в пламенеющий пурпур. Мужчины вырядились в дорогие одежды, изукрашенные бусинами из мамонтовой кости, а женщины разоделись в длинные платья из тончайших пергаментных кож, слабо просвеченных трещащими сполохами. Девушки и вовсе не заморачивались, укутав бедра в пестрые меха от тигра, леопарда и даже саблезуба.
Богатая добыча у плотогонов! Бивней столько сплавили с севера, сколько пальцев на руках у старого Вханду, которому волчица оттяпала мизинец! Как тут не спрыснуть радость, не испить по кругу хмельной наливки на диком меду?
Над гарью раскаленных угольев плавно крутились вертела с тушками диких свиней и антилоп, приправленных травами — подростки ревностно исполняли роль поварят. Легчайший ветерок разносил бесподобные запахи — ноздри трепетали в предвкушении, а языки облизывали жадные рты. Картинка!
Гхора зазвали к старейшинам, восседавших наособицу, у самого большого костра, и отсюда ему открылась вся «тусовка». Вот музыканты выкатили увесистые «там-тамы», выжженные из колод в обхват и затянутые звонкой кожей, ударили колотушками, разнося невесть когда сложенный диковатый мотив.
Ритмичные наплывы барабанного боя сочлись с басистым пением — голоса восходили к небу, подражая то кличам в накале схватки, то исступленным крикам любовного неистовства. Число поющих росло. Мужчины распахивали объятия, запрокидывая головы к темной выси, а женщины взмахивали руками, извиваясь и кружась. Взвыли флейты из берцовых костей, и словно морок завихрился в тенях. Древний жар приливал из глубин естества, снося табу.
Брут задрал голову, глядя в черноту ночи. Ни одного знакомого созвездия… Орион, Кассиопея и обе Медведицы сложатся в знакомый узор десятки тысяч лет спустя. Дрожью ответила потрясенная утроба — ей не дано вместить бесконечность времени и пространства. Для того и проснулся в человеке дар разумения…
Величественный вождь Нгале поворотился, намечая улыбку:
— Хорошо?
— Хорошо! — признал Гхор.
Бхана проснулся на рассвете. Его разбудил грубый лай собак, срывавшийся в вой.
Сын Тоора пошевелился тихонько — и закусил губу. Больно как… Шрам на ноге затянулся, Гхор уже и швы снял, а вот ребра… Как кольнет иногда… Огромный синячище во всю спину сошел понемногу, так то ж не кости. Жуткое видение расцветилось в памяти…
…Северные злаки, напоенные талой водой ледника, вымахивали выше человеческого роста. Здесь даже деревья росли — ива да ольха вдоль реки, а елки с лиственницами кое-где сплачивались в целые редколесья. Дров — ну, просто завались.
Бесстрастный охотник по имени Чубха неслышно обошел Бхану, и замер, коротко бросив:
— Пхе!
Хрипло харкая, явил себя великолепный хищник — короткохвостая сверхкошка в рыжую полоску по грязно-белому меху. Прижимая уши, зверь оскалился на людей, застывших в неподвижности. Два желтоватых клыка сверкнули кривыми кинжалами. В горле у пхе заклекотало, выдавая угрозу, но тут появился второй, вернее, вторая. Задавливая утробный рык, самка нырнула в заросли низкорослого багульника с волосатыми стеблями, и самец метнулся следом.
— Пошли, — обронил Гхор.
Бхана, шагая за учителем, обогнул невысокий холм, и очутился в широкой низине, от края до края покрытой наносами гальки и крупнозернистого песка. Впрочем, окатыши едва были видны под завалами желтых и белых костей.
Громадные мослы и черепа с бивнями, целые частоколы из реберных дуг громоздились вперемешку с жалкими обрывками скукоженых шкур. Ветер уныло мотал пучки шерсти, выцветшей до рыжего цвета, и веял тленом.
— Так! Отбиваем бивни, тащим и грузим!
Чубха первым вооружился каменным топором, и грохнул по выбеленному дождями черепу. Старая кость треснула, поддаваясь, а Бхана поднатужился, пихая качнувшийся бивень.
— Навались! — ухнул Чубха. — И-и… Раз! И-и…
«Нкази… — неожиданно вспомнилось сыну Тоора, напрягшему мышцы, и жесткая линия рта смягчилась улыбкой. — Надо же… Я соскучился по этой девчонке!»
Грубый, хтонический рык оборвал мысли. Подхватив копье, Бхана уперся спиной в неподъемный завиток бивня. Широко открытые глаза вбирали в себя чудовищную картину, а мозг будто отталкивал ее, не желая смириться с окончательностью бытия.
