Читаем Искусник онлайн бесплатно
Словно поддакивая мыслям Бханы, с ближнего берега донесся низкий, хрипловатый вой. Буйволицы, подошедшие воды испить, мигом взметнули свои необъятные телеса, лоснящиеся курчавой шерстью, и ускакали, взбрыкивая и мотая огромными рогами.
— Пугающий зов… — пробормотал ученик. — Не слыхал такого. А кто это?
— Саблезуб, — обронил Гхор. — У него шкура цвета прошлогодней травы с такими… бледными пятнами, а весом зверюга с лошадь. Хм. М-да… Эту киску лучше не трогать, а то оцарапает… Гляди!
— Где? — Бхана суетливо зарыскал глазами, высматривая саблезубого.
— На другом берегу!
Ученик развернулся на месте — и чуток присел, то ли от неожиданности, то ли от почтения. По глубокому оврагу, прорезавшему обрывистый правый берег, важно ступал громадный мамонт, заросший темно-коричневым волосом, густым и длинным.
Гигантские бивни закручивались почти в кольца, а мохнатый горб на спине пошевеливался при ходьбе. Локтей десяти в холке, исполинское травоядное оглядело лагерь крошечными свирепыми глазками, и затрубило, выгибая шерстистый хобот. Из степных далей донесся глуховатый визгливый отклик.
Мамонт успокоено качнул бивнями, и окунул хобот в реку. Втянул — и выдул питье в рот. Постоял, подумал, как будто смакуя послевкусие, и набрал еще — хватило бы большие мехи наполнить.
— Любуешься, неумеха? — сонно осведомился Мханги, подкравшись со спины, и раззевался со смачным хряском.
— Сам такой, — забурчал сын Тоора, насупясь. И зачем только Гхор взял с собой этого хвастуна?
— За костром лучше смотри, — парировал Мханги, играя бицепсами. — Прогорел!
Фыркнув, Бхана выложил на угли заготовленные сучья — костер облизнулся крутящимися языками пламени. А человеку взгрустнулось. Неудачливый охотник вспомнил жаркие объятия юной Нкази.
Девушка разделась безо всякого смущения — кто ж в одежде занимается любовью или купается? Но эта невинная простота и естественность сочеталась в Нкази с великолепным изяществом движений и… Бхана задумался, подбирая слова. С нежной страстностью, что ли.
Глядя в пляшущий огонь, он памятью вернулся к Празднику-последних-дней-лета. Нкази танцевала в неверном свете костра. Изгибы сильного и гибкого тела сливались с извивами пламени — огонь шатался под ветром, меняя темно-красный накал на ярко-оранжевый, почти желтый, и снова пригасал. Бархатистая кожа девушки, горячая и гладкая, заряжала мужские ладони потаенными токами, отпуская на волю необузданные желания…
…Громко треснула головня, салютуя искорками, и Бхана вернулся в явь. Нкази стала первой, кто поверил в него, а вера выше любви. Так уж выходило, что охота не давалась ему… Нет, не так… Разве он слабее сверстников? Да сила просто распирает сына Тоора! Но добывать мясо и шкуры скучно. Куда интересней следить за кружением звезд, изумляться сути громадного дуба, сокрытой в крошечном желуде…
Когда Гхор позвал его к себе, Бхана с радостью согласился.
«Я старею, — гудел Великий. — Сила покинет меня, уйдет зоркость глаз и живость мысли. А племени нужен знахарь. Кто будет зашивать раны охотникам, когда душа моя отойдет в Вышний Мир? Кто вылечит дитя от горячки, да и роды кому принимать? Запомни, Бхана: ученье — это свет! Я пришел в племя плохим охотником, но стал лучшим. Почему? Потому что учился, забыв про лень, про сон и отдых! Будешь хорошо учиться — и люди поверят тебе, как когда-то поверили мне…»
Бхана отдался учебе со всею страстью жадной и ненасытной молодости, впитывая знание, как песок воду. А Гхор ведал многое, хоть и не всем его словам ученик находил соответствие в жизни. Даже то, что погребено тысячами и тысячами зим, было открыто учителю.
«Здесь, в среднем течении реки Дана, десятки и десятки поселков, — говорил Гхор. — Самым старым стойбищам уже полтораста веков. А главное — здесь живут предки всей нашей… м-м… белой расы. Не знаю уж, откуда они пришли. Старики говорят — с востока… Может это беженцы были, которых согнал с места взрыв огнедышащей горы Тоба? А почему бы и нет? Тогда даже у реки Ганга пепел выпал таким слоем, что спокойно завалил бы самого высокого слона! Хм. М-да… А пройдет еще пятнадцать или двадцать тысяч зим, и эти люди расселятся до Большой Соленой воды — там, где заходит солнце…»
Бхана забегал, отмахиваясь от приставучих воспоминаний. Скоро из шатров полезут могучие воины, им суждено волочить тяжеленные бивни с кладбища мамонтов! Гхор умаслит духов, но зверье не внемлет доброму слову, понимая лишь короткий разговор копья. И если мясо не поспеет к подъему, пинков не оберешься…
…А солнце всходило все выше, испаряя росу, согревая степь последним теплом. Угрюмые бизоны топотали грузной трусцой, мотая дугообразными рогами. Над полегшей травой скользили, ступая вкрадчиво и неслышно, полосатые да пятнистые тени, а в ясных небесах терпеливо кружили стервятники.
Жизнь брала свое.
