Читаем Искусник онлайн бесплатно
Света через дымогон попадало мало, а сквозь продухи в дубленых стенах и того меньше, но зоркие глаза даже в потемках различали малейшее движение, мельчайшую вещицу. Кроманьонец, что вы хотите…
Дом свой он выстроил не круглым, как у всех, а овальным — дуги мамонтовых ребер и бивней опирались на пару ошкуренных бревен, удерживая покатые стены «в три наката». Мамонтовые и носорожьи шкуры в палец толщиной давно задубели, обретя костяную твердость, а густая шерсть по локоть длиной бережет тепло.
Кряхтя, Гхор развязал ремешки и стащил мокасины, с удовольствием погружая босые ноги в упругую мякоть волчьей шерсти. Всякому времени свои ковры…
Сквознячок зашелестел, зашуршал вениками трав и соцветий, сохнувших под низкими сводами, подхватил, играя, хлопья пепла над остывшим очагом. Неодобрительно поведя носом, Брут задернул отдушину. Продует еще…
Сорок зим его телу, как минимум, а скорой помощи в этом времени не вызовешь. Всё сам, всё сам…
…Тут живут той же жизнью, что и сотню поколений назад. И будут жить сотню поколений спустя. Ничего не меняется. Народ охотится, рыбу ловит, шкуры выделывает… А чего им? По степи гуляют неисчислимые стада! Перемены начнутся через пятнадцать тысяч зим, когда льды отступят. В северных пустынях раскинутся колоссальные болота… Степи сместятся южнее; попрут вширь и ввысь хвойные, да широколиственные… Леса сейчас только в Испании, да в Италии. Ну, на Балканах еще, и на месте будущего Черного моря — там пока что озеро. Пресное.
«Хм. М-да… — задумался Брут. — Хочешь, не хочешь, а менять жизнь придется — кроманьонская халява кончится! Но это когда еще будет! Так что… Не вышло из тебя Прометея, Федор Андреевич. Разве что… Так, по мелочи. Лодки, луки, лубки для сломанных рук-ног…»
Он усмехнулся, вспоминая, с чего началось его восхождение. Зим двадцать тому назад…
«Неужто столько уже оттикало? — огорчился Гхор. — Хех! Да больше — двадцать одна зима минула! Течет жизнь, утекает…»
Он тогда решился на первую в этом мире хирургическую операцию — удалил воспаленный аппендикс местному вождю. С костяным ножом взамен скальпеля, а вместо кетгута нарезал жилочек из бычьих кишок. Опоил вождя маковым настоем, распорол живот…
«А руки дрожали! Хм. М-да…»
Нет, а что делать? Нгале был первым, кого он увидел, попав сюда. Суровый, но справедливый мужик. Не следить же, как бедолага в корчах подыхает!
Сопя, Гхор перебрал сухие ягоды в высоких плетеных корзинах, погружая руки в сыпучий припас. Ни одной порченой! Добро…
А мед в неподъемной, выдолбленной из дерева кадке засахаривается помаленьку… Да и пусть. Надо будет, наковыряет.
Довольно постанывая, Брут уселся в кресло, и вытянул натруженные ноги. Хорошо… А ведь тоже — звоночек. С позапрошлой зимы спина побаливать стала, и дать ей отдых, как все охотники, сидя на пятках у костра, уже не получалось. Пришлось мастерить седалище из рогов и кож. А ничего, прочно вышло…
Мысли потекли вяло, и Гхор лениво перебирал их, как грибы, отбрасывая сор.
Старая Мхан из рода Белых Волков поправилась на его снадобье. Теперь «подшефным» охотникам можно свататься к Белым Волчицам. Это славно…
Заарканить бы еще парочку степных кобылиц, а то больно мал табунок. Да и дикие жеребята не помешают. Даже старейшины племени свыклись с верховой ездой, что уж говорить о бойкой молоди…
И пора, ох, как пора двигать на север, к мамонтовым кладбищам! Два плота готовы, третий бы еще связать, и можно трогаться за бивнями.
Ерунду говорят про «каменный век». Тут, в основном, кость в ходу. Ножи костяные, иглы, крючки на рыбу, наконечники стрел… Самые же крепкие копья здешние умельцы вытачивают из тех самых бивней, да не простых, а выпрямленных в пахучей жиже. Эллинский секрет!
А уж команду собрать… Только свистни! Лучшие воины и охотники только и ждут его зова. Мамонтовая кость — это богатство, это почет и слава!
Брут шумно вздохнул. Улыбнулся, потешаясь над давними страхами.
— Спасибо тебе, Светланка… — прошептал он почти нежно.
Здесь восхитительно чистый воздух. Кристальный — еще ни одна заводская труба не коптит небо. Здесь чистая вода — склоняешься к реке, и пьешь. А самое главное — здесь чистые души.
Местные еще не запугали себя богами, грехами, чертями и прочим извратом. Они не знают корысти, не ведают вражды. Просто живут — красивые и гордые люди, не испорченные ржой цивилизации.
Их совсем мало, и жизнь человеческая — превыше всего. Это позже, когда людишки расплодятся, то сразу заведутся тупые и свирепые истребители ближних, всякие, там, Македонские и Чингис-ханы, а нынче мир и благоволение во целовецех…
