Читаем Искусник онлайн бесплатно
Поворачиваясь и отступая к стене, я отмахнул рукою полу пиджака. Расстегнул кобуру, ухватился пальцами за рубчатую рукоятку… Глаза работали, как дальномер, высчитывая, сколько шагов до бледно-оранжевого «Москвича». И стрелять я буду не по колесам…
Свет фар слепил, черная фигура за рулем виднелась размытым силуэтом. Ладно, не в голову… В грудь…
Правая рука с маху вскидывает пистолет, левая ладонь снизу, предохранитель снят…
«Москвич» дернулся, как осаженный конь, шарахнулся от меня, чиркая дверцей по штукатурке, и рванул прочь — обороты поднялись до визга.
Я медленно опустил «Тэтэшник». Отмер, задышал, облизывая сухие губы и сглатывая медный привкус адреналина. Сердце бухало, но еще неистовей билась злая радость: испугался, вражина!
— В чем сила, Брут? — еле выговорил я в ночь. — Сила в правде!
— Поздравляю, Антон Палыч! — председатель секции художников-живописцев торжественно вручил мне удостоверение и затряс руку, теплясь дежурной улыбкой.
Человеком он был незлобивым и завидками не страдал, просто долго крутился в среде чиновников от искусства, где и нахватался замашек функционера.
— Взаимно! — церемонно поклонился я, и обвел глазами осиянную люстрами зальцу, встречаясь со взглядами испытующими, колючими, слащавыми, всякими. Глазунов смотрел ревниво и как будто затаив обиду. А вот Налбандян, «Первая кисть политбюро», излучал добродушие. Наверное, ему было даже любопытно, что у меня выйдет из общения с вождями — у него-то за плечами и Брежнев, и Хрущев, и Сталин.
Мелким бесом вертелся Шилов. Надо же, он моложе меня лет на пять! Но пронырливей…
— Уважаемые коллеги! — сказал я ровным голосом, а там уж пусть сами догадываются, кто из них уважаем, и насколько. — Благодарю всех вас за участие, за добрые пожелания и напутствия. И пускай эта заветная книжечка станет для меня пропуском в художнический цех, а работы — море! И… Уж не знаю, какие в МДХ сложились традиции, но я предлагаю «обмыть корочки»!
Толпа художников мигом оживилась, зашумела одобрительно, и «на сцену» вышла Лида. В длинном синем платье, внешне строгом, но с эффектным разрезом до середины стройного бедра, она выглядела обворожительно. Нацепив голливудскую улыбку, девушка обронила:
— Прошу!
Фужеры с шампанским расхватали мгновенно — поплыл протяжный звон. Немудреная закуска пропала следом. Сколько художника не корми…
Краешек Лидиного бокала коснулся моего. Глаза напротив сияли.
— С победой! — мурлыкнули губы.
— А поцеловать?
— Потом как-нибудь, бесстыдник. Деда, хватит круги вить!
Кербель подкатил моментом.
— Категорически и принципиально поздравляю! — забалаболил он, тиская мою руку. — Кое-кто так шипит, что аж сердце радуется!
Лида засмеялась, а Юрий Михайлович смотрел на нее умиленно, то и дело косясь на меня. При этом морщинки в уголках его глаз разбегались озорными лучиками.
Давно уж витала догадка, что дед в курсе моих отношений с внучкой — и весьма ими доволен. Напрямую никто ничего не говорил, но случайные взгляды, оговорки или недомолвки выдавали истину лучше всяких слов.
— Антоша, говорят, ты уже устроился в КЖИ? — Кербель аккуратно откусил от крошечного бутербродика.
Я фыркнул, отвернувшись.
— Директор был сама любезность. Главное, никто еще не видел портрета, кроме самого Леонида Ильича, но хвалят изо всех сил! Мне оставалось только скромно тупить глазки, смущенно похмыкивать — и оформиться в отделе кадров. С понедельника выхожу.
— А я что тебе говорил! — просиял старый художник. — Только смотри, Антоша, там такая дележка…
— Да ну их! — отмахнулся художник молодой. — Буду я еще за заказы грызться… Я тут кругом новенький! Пусть делят, а мне работа найдется.
— У нас свой путь! — вырвалось у Лиды.
И Кербель растроганно обнял нас обоих.
— Благословляю! — выдохнул он. — Категорически и принципиально!
Вчера я отследил Брута — Подгорный выбил ему квартирку на проспекте Вернадского. Вычислил — и сразу сомнения. Ведь прямых улик нет! Сплошь логические выверты, да игра на косвенных.
Нет, если хорошо подумать, то все укладывается в стройную версию. «Тайм-стэйшен» нашего олигаршонка, этот раздобревший артефакт неведомо какой цивилизации, получал основную инфу с мини-терминалов. Следовательно, и о таргетировании Иланы станция тоже могла «знать» — и передать данные юзеру. Опознав реципиента, Брут установил за ним, то бишь за мной, наблюдение. Выяснил ПМЖ, устроил обыск…
А я не сразу догадался, что же он искал! Думал, это просто акция устрашения. Нет! Брут нашел то, зачем пришел — картину «Ожидание», на которой я изобразил бабу Феню. Это была копия единственного достойного полотна за моей подписью, которое олигаршонок видел в Ново-Томске. И он понял, кто есть кто.
