Читаем Искусник онлайн бесплатно
— М-м… Вкусно! А где наш недремлющий страж, наш борец с идеологическими диверсиями?
Лида прыснула.
— Они всем скопом в ресторан закатились, в Сан-Клементе. Представляешь, американцы из «Сикрет сервис» с нашими гуляют! Один генерал Руденко здесь. Скучает… — посерьезнев, она спросила негромко: — Читал про Фелта?
— Смотрел по телику, — кивнул я, допивая фреш. — «Крайслер» всмятку, да со всех ракурсов… — подумав, пожал плечами. — Может, и отгавкается Дикуша.
— Может…
Отставив пустой бокал, девушка обняла меня за руку, поцеловала, куда смогла дотянуться — в шею, и шепнула:
— Скажи, что всё будет хорошо…
Я вдохнул запах Лидиных волос.
— Всё будет хорошо! И даже лучше!
А что было дальше?
Раздерганные облачка, похожие на космическую туманность, покрыли небо, будто лессировками, приглушая сияние дня. Жесткие светотени смягчились, цвета посочнели — нахальная краснокорая сосна скреблась мохнатыми лапами о стекло мастерской, словно прося впустить, а за шапками хвои переливалось озеро.
Солнечные блики кололи глаз иглистым высверком, дробя отражение светила в текучем зеркале вод. Зеленые, как бутылочное стекло, обливные волны катали на себе маленькие яхточки, расправившие белые косынки парусов. Тут поневоле испытаешь умиротворение!
Я улыбнулся, поглядывая на волглый простор Сенежа, и отложил кисть. Перерывчик или… Или. Хватит на сегодня. Загоняла меня муза — с самого утра пишу, даже обед пропустил. Нутро с укором заурчало, подтверждая сей прискорбный факт.
Отступив на шаг, я всмотрелся в портрет. Софи Лорен получалась именно такой, какой была — сквозь броскую внешность, и не думающую увядать, проступала шалая девчонка из рыбацкого поселка под Неаполем, наивная простушка, не знавшая толком, что ей делать со своей красотой.
Блистательная дива позировала мне в мастерской Кербеля, болтая о своем, о «дивичьем», легко и бездумно переходя с итальянского щебета на корявый инглиш. Мои языковые потуги были столь же неуклюжи, так что мы прекрасно разумели друг друга.
Я видел Софи озорно смеявшейся и стыдливо опускавшей ресницы, задумчивой и серьезной, печальной даже, и все эти оттенки душевной круговерти ложились на холст, мазок за мазком, слой за слоем.
«Только так!» — кивнул сам себе.
Терпеть не могу парадных портретов, слишком уж они похожи на иконы, или на плакаты, где равно отсутствует жизнь. Я остановил прекрасное мгновенье, когда Лорен, прислонившаяся своей прекрасной попой к тумбе стола, вдруг отталкивается, порываясь идти. Мне удалось поймать сам момент легкого движения, мимолетного усилия женского тела, что выдавалось округло и волнующе, натягивая складочки скромного платья.
Синьорина, изображенная на полотне, обошлась без голливудского зубоскальства — она лишь намечала улыбку, как бы приветствуя старого друга.
Словно отвечая на выписанную приязнь, я расплылся, вспомнив Лидины бровки, что хмурились в ревнивом подозрении. А то как же! Оставила «своего» наедине с красивейшей женщиной!
Еще и обиделась, стоило мне посмеяться над ее сомнениями. Я ласково целовал надутые губы женушки, и втолковывал ей, что да, Софи бесподобна, но моя забота о натурщице всего лишь добродушная нежность. Помимо прочего, синьорина замужем…
Лида запальчиво огрызнулась — мол, однажды, если не дважды, кое-кого подобные житейские мелочи не остановили! — и перепугалась сама. Заревела, бросилась меня целовать, шепча: «Прости! Ну, прости меня! Ну, пожалуйста!»
О-о… Я даже зажмурился, освежая в памяти тот вечер. Никогда еще примирительный секс не был так сладок…
Вздохнув, взял тампон и стер краску с изгиба пальца, поглядывая за окно, на озерный разлив. Хм… Кажется, автостоянка пополнилась — к дружной компании «Жигулей» и «Волг» присоседился нездешний «Форд-Мустанг», вероятно, собранный в одесской ОЭЗ. Или в новороссийской, не помню точно.
Релакс был подпорчен стуком в дверь.
— Можно? — порог переступил моложавый человек интеллегентной наружности — с очками, в ладном костюме и при галстуке.
Лишь со второго взгляда пришло узнавание — ко мне заглянул Врублевский. Ой, зря я себя уверял, будто страхи мои унялись! Аж ноги затерпли…
Сразу и тревоги прошлые вздыбились, и напряг сковал мышцы — я по-прежнему видел в Виталии Константиновиче «дядю Федора», осатанелого ревнивца, прогрессора-неудачника.
Каждый год мы с Лидой посещали Врублевского в больнице — традицию такую завели. Помню тогдашнее жуткое впечатление — кандидат экономических наук, помощник Щербицкого дергал по-младенчески головой, суча ногами. Кривил замурзанные в каше губы, куксился, водил по потолку бессмысленными глазами и пускал слюни…
А у меня по хребтине стыдный холодок нет-нет, да и сквозил. Нет, умом я понимал, что на койке лежит лишь телесная оболочка Брута, а сам олигаршонок затерялся в гуще времен. Вселился в какого-нибудь кроманьонца, и крутит хвосты мамонтам.
