Читаем Искусник онлайн бесплатно
— Антон, — ляпнул я.
Лида засмеялась, будто скидывая напряг. В это вялотекущее мгновение она настолько походила на Илану, что душа будто ледком подернулась. Я не расчислял, чудесный ли случай выпал мне или драгоценное совпадение, а просто любовался девушкой, впитывая зрением великолепные красы, отточенные Творцом или Природой.
Беспардонный лязг защелки оборвал сладкий морок — за дверь выглянул раскрасневшийся Юрий Михайлович, оживленный и не унявший праздничного задора.
— Лидочка! — радостно воскликнул он. — Потеряшечка моя!
— Грушин не придет, — мимолетно улыбнулась девушка. — Он весь в мрачных раздумьях.
— Да и ладно, нам больше достанется! О, Антоша! — приметил Кербель слона. — Знакомься, моя внучечка!
— Да мы уже, — покрутила кистью девушка, шагая в прихожую.
— Заходи, Антон! — лучился дед. — Давай, давай!
— Да мне… — промямлил я. — Как-то…
— Заходи, заходи! — старый художник вцепился в меня и затащил на свою жилплощадь. Я не оказал сопротивления, будучи растревожен неожиданной встречей с «девочкой из телефона».
— Гости у меня редко бывают, — не отпускал Юрий Михайлович. — Сам понимаешь, угостить нечем! Хозяйки нет, а я только яичницу умею. Зато найдется, чего выпить! Посидим, погутарим…
В гостиной я застал всего двоих — добродушного, румяного толстяка Жагрина, ваятеля, прописанного этажом ниже, и жеманную, слегка мужиковатую особу бальзаковского возраста, проигравшую битву со временем, но еще не сдавшуюся. Кричаще-яркая помада, длинные волосы, крашенные в радикальную черноту, батник той же кромешной расцветки и алые брюки лишь подчеркивали прожитые годы, зато подходили к имени — особу звали Ада. Занимая незаметную должность, Ада вращалась где-то в высших сферах — то ли на Старой площади, то ли на Смоленской.
— Антон! — тонко вскричал скульптор. — Как жизнь молодая?
— Проходит, Иван Иваныч, — улыбнулся я.
— Непорядок! — Жагрин перевалился через пухлый подлокотник, и спросил придушенно: — Познакомить с хорошей дивчиной?
Я фыркнул, Ада поджала губы, а Кербель всплеснул руками:
— Ваня в своем репертуаре! Антоша, Адочка, не обращайте внимания на этого престарелого сатира!
Скульптор кис от смеха и вяло отмахивался.
— А мы с ним похожи, — низковатым голосом вывела инфернальная особа, закуривая длинную и тонкую сигаретку «Пэлл-Мэлл». — Оба бесимся, не желая признавать очевидное. Врем себе, будто лето продолжается, хотя уже и дожди прошли, и листва долой… Снег скоро, — ее лицо искривилось на миг, выдавая морщинки. — Старость… Мерзость…
— Ах, Адочка… — затряс головой хозяин квартиры. — Сам такой! Всё, знаете, подсчитываю, сколько еще протяну. Десять лет? А вдруг и двадцать не предел? Доживают же люди!
— Какое гнусное слово — дожитие… — Ада нервно втянула дым и резко выдохнула его.
— Закрыли тему! — решительно заявила Лида, появляясь с подносом в руках. — Кыш, негатив!
Она выкладывала на стол нарезку, хлебцы, еще что-то, такое же немудреное, а я пристально вглядывался в черты милого лица, в дразнящие изгибы фигуры, пытаясь понять — и принять.
Изящное платье до середины бедра молодило Лиду еще больше — она походила на старшеклассницу-выпускницу. И блеском глаз, и гладкостью щек, и узостью талии. Девушка двигалась точно и стремительно. Взмах руки — поворот головы — улыбка — взгляд — шаг — наклон… И всё сливалось в очень естественный быстрый танец, завораживавший неслышным напевом.
— А Эдика когда ждать? — осведомился Кербель, неуклюже пытаясь помочь. — Я его с самой свадьбы не видел, год уже, или больше…
— И не увидишь! — сообщила Лида с коротким смешком. — Ты был прав, дед, мы с ним не пара.
— Разве? — промямлил старый художник. — Я, вроде, ничего такого не говорил…
— Ну, значит, думал! — отмахнулась девушка. — Слишком разные мы. Мне хочется к морю, в горы, да просто прогуляться, с друзьями посидеть, а Эдька с дивана бы не слезал! Придет на работу — плюх в кресло. Возвращается домой — плюх на диван! И за газету — нырь! Всё в своей «реал политик» ковыряется. Дед! — она мимолетно прижалась к Кербелю. — Ты только не переживай, ладно? Детей у нас, слава богу, нет, а любви и не было. Вон, я еще когда Адочке говорила, что не замуж хочу, а за границу! Всё, хватит с меня, насмотрелась на загнивающий империализм… Так, дед, наливай!
Малость подвисший Юрий Михайлович засуетился, выставляя на стол бутылки с яркими и блёклыми наклейками.
— «Дви-ин»… — заворковал Жагрин, живо подставляя рюмку.
Струя цвета крепкого чая плеснула на донышко, улеглась, качаясь на два пальца.
— Адочка, тебе чего-нибудь послабже?
— И послаще! — томно отозвалась гостья.
— «Бастардо»!
Костлявая лапка Ады приняла полбокала красного.
— Антон?
— Я не пью.
— Ну уж, нет уж! Пьют все! — энергично выразилась Лида. — Иначе я с тобой не танцую!
Угроза возымела действие — у меня в руке очутилась рюмка с коньяком.
— За встречу! — воскликнула девушка.
Поплыл хрустальный звон. Кербель живой и его портрет подмигнули мне разом, и я обжег горло первым глотком, с удовольствием ощущая, как греет «Двин» и горячит. Наспех соорудив бутербродик, закусил и отдышался. Хорошо пошло.
