Читаем Искусник онлайн бесплатно
— Не может быть… — прошептала Лида, распахивая глаза.
— Сам в шоке! Память к нему вернулась, только последние годы — прочерк… Что, напугал тебя? — огорчился я.
— Нет-нет! Что ты… Просто… — на переносице у моей прелести залегла складочка. — Вот, думаю… Личность Врублевского была как бы инкапсулирована в его мозгу, да? И как же она вернулась на место? Сама? Или…
— Или, — вывел я, пуская на волю смутные тревоги.
— Вот этого я и боюсь… А ты знаешь, у меня вчера тоже была оч-чень странная встреча! Мы, вообще-то, к тебе из Калинина приехали — там дед по договору работает. Не выдержал старый, сидючи на пенсии! Он там с реставраторами, фрески обновляет в Троицкой церкви. А для полного счастья ему внучки не хватало…
— Балует только Ленку, — заворчал я.
— Не ревнуй! — хихикнула Лида. — Дед снял комнату у тамошнего попа, отца Тихона. Я с этим батюшкой разговорилась, а он болтун страшный! Всё рассказал! Как в одиннадцать годков гусей немцам ощипывал, а в семнадцать принял монашеский постриг. Как его рукоположили в иеродиакона, потом — в иеромонаха… Господи, сама болтаю, не это ж главное! — она задохнулась, и выложила: — В миру отца Тихона звали Михаилом Сергеевичем. Горбачевым. Да-да! Тот самый будущий генсек! И пятно на лбу. И голос. Ну, всё! А попадья, знаешь, кто? Раиса Максимовна!
— Вот это ничего себе… — просипел я, совершенно ошалев. — Да нет, нет, это не мы! В монахи он сразу после войны… Значит… Значит, это не наше прошлое? Ну, не совсем наше? Параллельный временной поток?
— Сразу виден научный склад ума! — с ехидцей прокомментировала Лида. — Нет, милый, и не надейся. Помнишь, я тебе рассказывала, как Бруту «сыворотку правды» вкатила? Он минут десять выбалтывал свои секреты! А потом, когда выбирала локацию для перемещения, сконнектилась с темпоральной станцией. Она мне вывела варианты этого… ретросдвига, и предупредила, что… сейчас, вспомню… А! «На создание параллельного временного потока не хватает мощности. Перемещение произойдет в базовом потоке».
Я медленно взлохматил волосы, соображая.
— В базовом потоке, значит… Тогда с ответом не сходится. Вот что… Перемена в реальностях заметна только нам. Одни мы, «гости из будущего», способны увидеть разницу. Давай, тихонечко пошурудим, поисследуем? Те, кто нынче на главных ролях или на втором плане, в полном порядке. А мы пройдемся по массовке! Как там Ельцин поживает? Яковлев и прочая шушера? И сверим с тем, что помним! А то… Тревожно как-то. Давай?
— А давай!
Мы скрепили наш договор крепким поцелуем.
— Мамочка! — разнесся возмущенный крик. — Ну, я же говор-рила! Подожди меня! Я тоже хочу целоваться с папой!
За широким, обильным разливом реки, проносившей мимо прозрачные талые воды, стелилась степь. Мягкими увалами она перепадала до самого небоската — ветер порывами «расчесывал» увядшую траву, нагоняя бурые волны, а седой ковыль изображал пенные барашки.
«Осень…» — подумал Брут.
Солнце жарило по-летнему, но по ночам холодало — знобкое дыхание ледника потихоньку добиралось до здешних благословенных мест. Ближе к верховьям Палео-Дона, в тундростепи, где морозно белеет горизонт, бочажки и лужицы давно уж заткались льдистыми перепонками, а течение ручьев укрощают забереги.
Через две луны и сюда нагрянет стужа…
— Хорошего дня тебе, Великий Гхор! — вразнобой поздоровались ребятишки из поселка. Лохматые и чумазые голыши, они волокли старую шкуру, нагруженную лепешками бизоньего навоза. Высохший на солнце, кизяк хорошо горит в очагах, и запаха — чуть.
— И вам хорошего дня, работяжки! — добродушно пробурчал Брут. — Ишь, сколько навалили!
«Работяжки» мигом возгордились, и с энтузиазмом потащили волокушу дальше — здоровенная куча лепёх колыхалась зыбкой пирамидой.
— Молодчинки, — заворчал Гхор.
Поднявшись к скалам, он оглянулся на селение, приставив ладонь ко лбу. Купола домов, перекрытые шкурами, кучковались на плоской вершине холма — жались друг к дружке, как телята в стаде. Федор Андреевич прищурился: будние заботы…
Мужчины на охоте или тягают вязанки хвороста с дальнего урочища, а женщины в юбках из лисьих и песцовых хвостов хлопочут у каменных тандыров. Иные «скво» щеголяют в накидках из перьев, уберегаясь от загара, а малышня, что вертится подле стряпух, всё лето бегает босиком, сверкая голыми задницами и напитываясь солнцем.
Углядев отроков в длинных кожаных рубахах, Брут заулыбался, сам себе напоминая давешних пацанят. Гаврики пасли прирученных коней, мохноногих и гривастых. Возможно, самых первых в мире, которых оседлал человек. Ох, и намучился же он с этими норовистыми бестиями…
Поднявшись к дому, Гхор с усилием откинул тяжелый полог из толстенной медвежины — тот пещерный мишка оставил ему первый шрам, располосовав полспины. Окажись он на два пальца ближе к зверюге, и страшные когти содрали бы лопатку вместе с ребрами.
«Увертливые мы, — усмехнулся Брут. — А уж до чего живучи…»
