Читаем Искусник онлайн бесплатно
Бхане было жарко, но душа леденела — вал изнемогавших бестий надвигался неумолимо, грозя захлестнуть, растоптать в буре копыт. Вожделенные скалы казались недостижимыми, а вот звериная лава догоняла — уже разлилась волна смердящего зноя от тысяч огромных туш. Сыну Тоора не хотелось смотреть в ту сторону, откуда шел накат вони, зверья, огня, но непослушный взгляд скашивался то и дело, улавливая бешеное мельканье ног, выпученные глаза, разинутые рты, исторгавшие мучительный хрип.
Гром копыт, месивших полегшую траву, разрастался, заглушая все иные созвучия, изгоняя мысли. Надежда покидала Бхану, и лишь тягостное ожидание неминуемого конца томило коченеющую душу. Наверное, поэтому он и не заметил, как его «коняшка» влетел в ущелье, с хрустом разбрасывая каменное крошево.
Сын Тоора запоздало ощутил благую тень, наброшенную отвесными стенами, и будто очнулся. Еще не веря, что гибель позади, он рысцой проехался вдоль ручейка, остужая запаленного скакуна, и повернулся к устью. Там, между парой невысоких утесов, клубилась пыль, неслись стада — бизонов, антилоп, зубров, оленей — всех вперемежку. Ни одно животное не свернуло в каньон, подчиняясь общему движенью, лишь многократное эхо загуляло, рикошетом сигая между крутых склонов, глаженных ветрами.
— Ушли!.. — выдохнул потрясенный Мханги, и Бхана тупо кивнул. Сил не было даже на выражение радости.
Гхор тяжеловато спрыгнул на землю, шурша галькой, и молча подвел своего коня к протоке. Животина жадно зафыркала, втягивая воду. За ней потянулись другие, устало потряхивая гривами.
— Вот это бег… — вытолкнул Бхана.
— Да уж… — буркнул Великий. — Всё, как всегда и как везде. Белая полоса, черная полоса… Если бытие тихо и спокойно, впору насторожиться. Иногда это уберегает от нежданных бед.
— А долго нам еще до Крайнего Юга? — пробормотал Мханги, взглядывая на учителя.
Не отвечая, Гхор полез наверх, одолевая уступчатую тропу, зажатую каменными боками скал. Подумав, Бхана двинулся следом.
Учитель уже попирал ножищами пятачок скудной травы на вершине. Отсюда открывался степной простор, перекрашенный в траурные цвета сажи и пепла. Кое-где еще тлело пламя, шлейфы дыма тянулись к небу или рваной пеленой, словно играя в утренний туман, застили колоссальное кострище.
Вал огня бессильно разбился о Белые скалы, угасая, огибая закопченные камни — и снова набирая силу, обращаясь в злобную стихию.
— Недолго ему бушевать, — измолвил Гхор. — Там, дальше, широкое сухое русло — оно остановит пожар. Да и зверюги помогли — злаки в труху перемололи, землю перепахали… Дадим отдых коням, и продолжим путь! Двинемся вдоль Даны до Черного озера, а оттуда выйдем к Внутреннему морю. Проедем по дуге, по восточному берегу, пока не достигнем мутных вод Большой реки, текущей с юга! Вы увидите темные леса и высокие горы, бескрайний морской простор и темнокожих людей, строящих дома из ила и камня! — унимая волнение, он договорил: — А следующей осенью мы вернемся домой… Должны вернуться! Ведь нас ждут Саал и Нкази!
— И Лилу, — стыдливо добавил Мханги.
Света в мастерскую проливалось многовато, грея, будто в теплице. Приходилось открывать «нормальное» окно во двор — ветерок проникал вовнутрь, минуя шелест могучего клена. Лапчатые листья разморено махали в проеме, то пропуская яркий укол сияния, то нагоняя тень.
Привычным движением накинув халат, испятнанный краской, я закатал рукава, вдумчиво поглядывая на кипятильник, окунутый в двухлитровую банку с водой. Лида давно уж выделила мне старый электрочайник с матерчатым полосатым шнуром, а я всё никак не донесу. Ну, вот такая натура — храню нежные воспоминания общажных лет.
«А попью-ка я чайку!» — решил я, радуясь, что Лида далеко, и некому мило ворчать насчет перебивания аппетита.
Клацнула вилка, совокупляясь с розеткой, и вода над спиралью кипятильника завилась восходящим муаром. Процесс пошел.
Мигом забрезжила ассоциация с Горбачевым, но я мысленно отмахнулся — не велика персона, чтобы запруживать ею поток сознания. Хотя, если углубляться в психологические дебри, мой уход от лишних мыслей немного схож с отступлением.
Реальность ощутимо изменилась — мы с Лидой раз за разом делали открытия, обращая внимание на то, мимо чего равнодушно проходили совсем недавно. Для ныне живущих действительность оставалась единственно сущей, и лишь мы двое могли сравнивать грядущее с былым. Да и то, нужно сперва по-серьезному закопаться в вороха газет, чтобы убедиться — ага, вильнула история! «Нэ так всё было, совсэм нэ так»!
Эдварду Гереку вовремя дали ха-арошего леща, и он не набрал кредитов на Западе, этих приманок для глупых пшеков, а Леха Валенсу посадили…
