Читаем Искусник онлайн бесплатно
— Антон, я тут живу неподалеку… — заторопился он. — Ну, как неподалеку… На Арбате. У меня там квартира — и мастерская в мансарде. Так я наверх уже год не заглядывал! Возраст, знаете… Я и на этюды… хорошо, если раз в месяц выбираюсь, да и то… Ну да, балуюсь красками, но последнюю картину я написал года два, а то и три назад. Так, подышать выхожу, а этюдник таскаю, чтобы не зря…
Я ответил не сразу.
— Вы хотите сдать мне свою мастерскую? — выдавил недоверчиво, растеряв от неожиданности обычное стеснение.
— Ну, да! — воскликнул Кербель облегченно. — Поехали, сами глянете!
— Ну-у, не зна-аю… — замямлил я по неистребимой привычке.
— Поехали, поехали! — надавил художник. — Заодно носильщиком поработаете, хе-хе…
Нагрузившись тяжеленным этюдником со складными алюминиевыми ножками, я зашагал за стариком, не зная толком, радоваться мне или погодить. И решил проявить житейскую практичность, не особо мне свойственную, честно говоря.
— Юрий Михайлович, а сколько за месяц возьмете?
Кербель косолапо развернулся, в профиль смахивая на лукавого Деда Мороза.
— А мансарда не моя! — хихикнул он. — Мне ее Союз художников сдает. Так что… Портрет Юрия Михайловича Кербеля напишете?
— Напишу, — заулыбался я, сбрасывая с плеча ремень этюдника.
— Вот и ладушки!
Сгрузив имущество в глазастую «Волгу» цвета бордо, старик решительно захлопнул крышку багажника.
— Поехали, покажу наш «теремок»!
— Поехали! — залез я на задний диван, даже не догадываясь, на что решаюсь.
Да и часто ли мы замечаем тот самый момент, когда жизнь вдруг меняет свой ход, протачивая новое русло в наслоениях реальности? А если и помним внезапный поворот, то гадаем потом, случаен ли он был или же к нему привела целая цепочка причин и следствий, часто незримых и не ясных разуму.
Правда, в те растянутые мгновенья, пока меня баюкала фырчавшая «Волга», я не думал о личных точках бифуркации. Меня разморило. И тут в кармане толкнулся смартфон, морозя надеждой.
Засопев от волнения, я оживил гаджет… Светланка ответила!
Слова прыгали перед глазами, и я лишь с третьего раза прочел: «Как говорят в Анчурии, „Айо тоо ахава сине, оччи ахава!“ Сначала, вообще-то, знакомятся. Как тебя зовут? Где ты живешь?»
Блаженство заполнило меня, как гелий — баллонеты дирижабля. Ослепительная радость трепетала в душе, спирая дыхание, сжимая нутро до сладкой боли. Я! Говорю! С любимой!
Неужели Светлана все поняла и разгадала секреты Брута? Она же у меня умница!
Волнуясь, я торопливо набрал: «Антон Пухначёв. Москва, Арбат, 35». И отправил письмецо в будущее.
— Не пускайте, не пускайте его! — заволновалась очередь. — Тебя тут не стояло!
— Да чего вы? — талантливо изумился верткий студентик, тискаясь к прилавку. — С утра стою, просто отошел по делам… — и гордо продемонстрировал розовую ладонь с размашистой семеркой. — Мой номер!
— Да чё ты гонишь! — возмутился парень пролетарской наружности. — Это я — седьмой!
— Гони, гони его! — взыскующая справедливости толпа вошла в раж. — Ишь ты, спекулянт хитрозадый!
— Да вы чего… — запал у студентика попритух. Он решился на слабую попытку ввинтится в начало очереди, но ожесточенные «первые» сплотились, не пуская «хитрозадого» в свои ряды. Тот увял и вышмыгнул из магазина.
— А то ходят тут всякие… — победно зарокотала мощная бабища с круглым шиньоном на голове, похожим на волосяной клубок. Шиньон, похоже, еле держался, приколотый шпильками к «натуральной» редкой шевелюре. Он то и дело клонился набок, угрожая отпасть, но тут возникла продавщица, и я моментально забыл о немодной прическе.
Жрица советской торговли гордо внесла стопку индийских джинсов «Авис»,[1] и снисходительно заворковала:
— Не волнуйтесь, граждане, всем хватит. Соблюдайте очередь!
Я покосился на ладонь — число «12», коряво выведенное синей пастой, виднелось четко, не то, что у всяких спекулянтов…
Конечно, «Авис» и рядом не лежали с «Рэнглером» или «Ливайсом». У почитателей «фирмы́» они шли за второй сорт, но, тем не менее, признавались за джинсы — крашенные нестойким индиго, «Авис» линяли, как «настоящие», приобретая божественную потертость…
— Не по двое! — очередь снова возбудил импульс беспокойства. — Штаны в одни руки!
— Ага, — подхватил кто-то бубнящий, — еще по трое бы брал…
— Да я себе! — возмутился очередной. — Вон, одного размера!
— Знаем мы вас! — зароптали в толпе. — Себе! Ага…
Продавщица невозмутимо упаковала двое джинсов в хрусткую коричневую бумагу, и обронила, как припечатала:
— Восемьдесят рублей в кассу!
