Читаем Искусник онлайн бесплатно
В нескольких шагах от сына Тоора, за освежеванной тушей дохлого носорога, ссохшейся до каменной твердости, вставал на дыбы исполинский медведь. Черно-бурый, с короткой, тяжелой мордой, зверь вытягивался в три человеческих роста. Ляскнув клыками, зверь заревел, обдавая Бхану облаком горячего смрада.
Тот отступил на шаг, боком ощущая гладкость мамонтовой кости. Сын Тоора смотрел, не мигая, в красные, злобные глаза напротив. Легкий удар когтистой лапы — и его тело отлетит рваным мешком кишок и костей… Еще один шаг назад…
— А ну, кыш отсюда! — завопил вдруг Мханги, выскакивая наперерез.
Глухо рыкнув, медведь сгорбился, якобы остывая, опустился на четыре лапы, и, взрыв щебенку когтями, бросился на двуногих…
— Проснулся? — Нкази осторожненько прижалась горячим телом, и мысли Бханы мгновенно приняли иное течение.
Давя стон, он зарылся лицом в большие крепкие груди, и поймал губами сосок, твердый, как виноградина. Девушка игриво засмеялась, ее ладонь скользнула по животу мужчины, достигая укромности.
— Люби меня!
Добрых полчаса горячие аханья, стоны и крики полнили купол. Утренний холод опадал через дымогон, выстуживая жилище, но разгоряченные тела не чувствовали осени.
Последнее содрогание плоти, и…
Бхана, не удерживавший в себе бурного дыхания, хотел было перекатиться на спину, но Нкази удержала его.
— Не выходи из меня… — пробормотала она, задыхаясь.
— Я же тебя раздавлю…
Девушка хихикнула, и ее животик колыхнулся под сыном Тоора.
— Не раздавишь, — послышался сбивчивый шепот, — я крепкая…
Их губы нашли друг друга, и Бхана медленно завалился набок.
— Когда поедете на заход солнца, слушай Гхора, он знает всё о том, что есть и чего нет… — Нкази бережно оглаживала раненую спину любовника. — Наши старейшины уважают Великого, даже шаман Нгоро ведет с ним долгие беседы…
— Буду слушать, — пообещал сын Тоора, притискивая к себе эту великолепную дикарку, незаметно ставшую родной.
Девушка с неожиданной силой прижалась к нему, ее движения обрели знакомую страстную порывистость.
— Люби меня еще! — выдохнула она. — Ты хочешь, я чувствую!
— Буду любить!
* * *
Выехали в тот ранний час, когда алое солнце пожелтело, окатывая холодеющую степь теплом и светом. Невысокие кони несли всадников на запад, покрытые шкурами вместо седел, и надо было сжимать ногами мохнатый круп.
Правда, узда наличествовала, и даже подобие стремян из сыромятной кожи, чтобы напрягать ноги в такт легкой рыси. Иначе и лошади спину собьешь, и свое седалище. Тут главное — наловчиться, чтобы не вверх-вниз качаться, а вперед-назад…
Но пока что сивка-бурка не рысила, а топала шагом, послушно следуя за Гхором, восседавшем на крупном коняке. Слева трюхал Мханги сын Шеррута, ведя в поводу вьючную кобылу.
— Скоро твоя задница посинеет, как спина! — хихикнул Мханги.
— За своим задом смотри! — огрызнулся сын Тоора.
— Ти-хо… — Гхор тихонько потрепал по холке всхрапнувшего коня. Оглядев просторы, он вобрал носом воздух. — Плохо дело…
— Что? — шепотом спросил Бхана.
— Степь горит!
— А мы встречный пал пустим! — с жаром высказался сын Шеррута.
— Мханги, — сдержанно ответил Гхор, — а стада и стаи животных, взбесившихся от ужаса, ты куда пустишь? Они и пал твой потопчут, и тебя заодно! Хм. М-да… Вперед! Успеем до Белых скал добраться — спасемся! Не успеем… — дав шенкелей своему скакуну, он крикнул: — Рысью! Рысью!
Кавалькада порысила, забирая к юго-западу. Оглянувшись, Бхана вздрогнул — по горизонту ворочались тучи черно-синего дыма. В них угадывались яркие проблески, но сверкали не молнии, а полотнища пламени. Раскинувшись колоссальной дугой, огонь пожирал степь. На конников шла смерть…
Вцепившись в поводья и в длиннущую гриву, сын Тоора поскакал, старательно повторяя урок: качаться не вверх-вниз, а взад-вперед… Взад-вперед…
С севера задул сильный ветер, донося гарь и пугающие звуки — рев бегущего зверья и гул огня, погонявшего животин и настигавшего всадников. Храпевшие, визжавшие от ужаса кони не нуждались в шенкелях — они и сами жилы рвали, обгоняя ветер. Раскаленные порывы несли тучи искр и клубы едкого дыма. Горящая трава кружилась в воздухе, а запах чада мешался с вонью жженой шерсти.
Бхана оборачивался порой, пытаясь разглядеть бегущее зверье, но мятущаяся круговерть за спиной, где вихрились дымина и пылюка, не позволяли ничего увидеть, кроме шатучих теней.
— Правее берите! — заорал Гхор. — Правее!
У сына Тоора все внутри захолонуло, едва их кони слетели по крутому спуску. Овраг не глубоко раздирал землю, и под копытами не вода плескала, а плюхала жидкая грязь.
Дрожа от напряжения, мохноногие лошадки вынесли людей по отвершку. Слева, вздымаясь плавными волнами, тянулась к югу холмистая степь. Прямо отливали серым и белесым пологие скалы, расколотые черными зияниями ущелий, а справа неслось обезумевшее стадо. Бизоны, антилопы, олени с необъятными рогами мчались единой плотной массой, накатывая живым цунами. Тяжкий топот изредка прерывался мычанием, сиплым и надрывным. Над колышущимся морем обожженных спин бугрились носороги, а вот хищников не видать — рожденные для броска выдохлись в долгом забеге.
