Читаем Искусник онлайн бесплатно
Надо было как-то ужиться с пониманием того, что нас разлучили навсегда, а как? Разве уговоришь себя рассуждениями о безысходности и необратимости? Пройдет время, и любовь погаснет сама, как тот костер, в огонь которого не подбрасывают хворост. Останется лишь горькая память, да шрам на душе.
Тем не менее я радовался встречам с Лидой. Неподвластное уму влечение вызывало во мне ответную печаль, и все же… И все же это были приятные переживания. Я словно доказывал себе, что грусть преходяща, и зиму сменит весна, а там, глядишь, и лето настанет…
— С вас рупь двадцать.
Я расплатился и вышел, нагружаясь, как солдат в походе. Особо разглядывать здание ЦК КПСС не получалось, как у любого грузчика, пыхтящего в обнимку с затоваренной тарой. Двери мне открыл вежливый, не слишком приметный молодец, а за порогом ждали двое мужчин в возрасте, похожие, как бобы в стручке — выбритые до блеска, в безукоризненной белизны рубашках, затянутых галстуками, костюмы сидят, как влитые.
— Товарищ Пухначёв? — зажурчал Левый. — Ваш паспорт, пожалуйста.
Пыхтя, я протянул ему документ. Левый очень внимательно пролистал зеленую книжицу, сверил со списком и кивнул Правому.
— Вот ваш пропуск, — протянул тот карточку. — Предъявлять вместе с паспортом. Вам к этому лифту.
— Ага, — крякнул я, перехватываясь.
Меня культурно обыскали. Страж возле указанного лифта проверил пропуск, приятно улыбаясь, и впустил в кабину. Дверцы запахнулись, пол мягко надавил снизу. Поехали…
Мне на пятый этаж, самый охраняемый и недоступный. Даже сотрудники ЦК, чтобы попасть туда, должны иметь особую отметку в удостоверении. А что вы хотите — высшие сферы…
На выходе из лифта у меня опять поинтересовались пропуском. Накачанный чекист из «девятки» любезно указал на диванчик для посетителей.
— Подождите, пожалуйста, вас пригласят.
Я молча кивнул, опускаясь на мягкую мебель, и с любопытством осмотрелся. Вдоль всего коридора раскатана красная ковровая дорожка-«кремлевка». Наискосок от меня поблескивали лаком двери — за ними некогда выкуривал трубку товарищ Сталин, а нынче товарищ Брежнев смолит сигаретки «Дукат».
— Проходите, вас ждут.
И снова я топаю с полной выкладкой. Не-ет, отжиманий от пола маловато будет, пора гантелями обзаводиться…
За дверьми кабинета номер шесть распахивалась просторная зальца, хоть вальсируй. При Иосифе Виссарионовиче, говорят, стены были отделаны по-английски, угрюмоватым дубом, но затем облицовку, косяки и даже подоконники заменили на жизнеутверждающий орех. Победа света над тьмой…
В обширном пространстве даже «аэродром» для заседаний, крытый зеленой скатертью, выглядел несоразмерно малым, а уж обычный письменный стол просто терялся.
— Здравствуйте, товарищ Пухначёв, — раздался бодрый голос у меня за спиной.
Я живо обернулся — Брежнев выходил из комнаты отдыха. Мне удалось быстро разгрузиться и пожать протянутую руку.
— Здравствуйте, Леонид Ильич!
— Это всё Витя моя, — заговорил генсек, посмеиваясь. — Домоправительница! Как узнала, с чего все пошло, так и расположилась к вам. Особенно, когда с Ниночкой расстался!
Я встрепенулся, и Брежнев понятливо закивал:
— Посещал этого вашего «знахаря», посещал. Он мне настойку какую-то мудреную выписал. Первые дни худо было — голова трещит, давление скачет, от уборной далеко не отхожу… Но допил я настой, и вот, неделю уже сам засыпаю, сны вижу! Встаю, а голова ясная! Ага… Да вы садитесь, Антон. Чайку, может, организовать?
Правду говорили о генеральном — море обаяния, душа компании.
— Спасибо, Леонид Ильич, потом. А то свет уйдет!
— Ну, командуйте тогда.
— Изображу вас за работой — пишущим, думающим… — приговаривал я, выставляя полевой мольберт на треноге. — В действии человек лучше раскрывается, что ли. Так что садитесь, а я тут, в уголку…
— Слушаюсь, товарищ художник! — хохотнул генсек, усаживаясь за стол. — Работы тут всегда хватает…
Тренькнул телефон, и Брежнев снял трубку.
— Да. На месте, Коля, на месте… Сегодня ты на смене? А то я думал… Ага… Понятно. Шифровки есть? Неси.
Вскоре мягко щелкнула дверь, и порог кабинета переступил секретарь со смешной фамилией Дебилов. Наверняка, партийный псевдоним.
— Доброе утро, — прошелестел Николай Алексеевич, выкладывая на стол красную папку, и лишь затем бросая внимательный взгляд на меня.
— Что тут у нас… — заворчал генеральный, шурша бумагами, пестрящими чернильными грифами. — Угу… Кстати, Коля, знакомься — Антон. В Союзе художников не состоит…
— Но будет состоять, — с понимающей улыбкой кивнул Дебилов.
— Да куда ж они без меня… — захмыкал я, вызывая смех обоих секретарей, генерального и личного.
Откланявшись, Николай Алексеевич удалился, а Брежнев со вздохом отодвинул папку.
— Текучка! Ага… Вот в шестьдесят восьмом… — я словил острый взгляд генсека. — А как вы, Антон, отнеслись к событиям в Чехословакии?
— Положительно, — брякнул я, устанавливая подрамник. — Можно было и пожестче. Нет, правда! Если честно, недолюбливаю я чехов. Когда немцы вошли в Прагу, они их цветами встречали! Зиговали, чуть не писаясь от счастья!
