Читаем Искусник онлайн бесплатно
«Я больше обрел, чем потерял, Светочка… — рассудил Брут, мысленно обращаясь к той, что родится сотни поколений спустя. — Нет, врать не буду, первый год дался тяжко… Потом и кровью. Вселился в молодого охотника Гхора, а какой из меня добытчик? И пришлось жилы рвать, лишь бы доказать местным, что я вовсе не последнее чмо в их краях. Ну, доказал… Нынче я тут и за лекаря, и за оружейника — молодь луками снабдил, так они завалили племя битой птицей… И немножко за ученого, и малость за колдуна, и даже за жреца, знающегося с духами…»
— Гхор…
Впустив свет, в дом проскользнула Саал. Брут поневоле расплылся в улыбке — в юбчонке из меха леопарда, потряхивая гривой каштановых волос, молодая женщина представилась ему первобытной Евой. Упругие груди и крутые бедра так и влекли к себе руки загребущие, а большие синие глаза, отразившие мужскую улыбку, словно подзуживали: «Ну же! Смелее! Возьми меня!»
— Я ждала тебя вчера, — с обидой сказала Саал, — а ты не пришел. Мне так хотелось!
— Да я и сам не рад, — повинился Гхор, вставая. — Рожала Тхама, дочь Шеррута, надо было помочь.
Женщина заулыбалась, светлея лицом, и скинула меховую юбочку. Брут мигом заторопился, теребя завязки на куртке, пока Саал стягивала с него штаны, расшитые «лампасами» из бисера.
Здешние девушки не сдерживали себя в любви — они кричали, они громко стонали, а извивались под ним с такой силой, что лишь могучая хватка цепких рук удерживала в объятиях крепкое, гибкое тело. Но Саал влекла его пуще всех — не красотой даже, а темной, полузвериной страстью. Она отдавалась вся, до донышка, не оставляя скрытым ни единого оттенка чувств…
…Утолив жажду близости, двое лежали, нежничая и ластясь.
— Скоро я уйду на север за костью, — Гхор привстал, опираясь локтем в податливую медвежью шкуру, и ладонью накрыл тугую грудь Саал.
«Ну, так уж и накрыл… — мелькнуло у него в голове. — Тут и трех рук не хватит…»
— Возвращайся… — выдохнула женщина, дремотно улыбаясь.
— Вернусь, — серьезно кивнул Брут. — Хм. М-да… И возьму тебя в жены. Ты согласна?
— Да! Да! Да! — запищала счастливая Саал.
Выгнувшись, она обхватила мужчину руками, и повалила на себя.
— Хочу! Хочу! Хочу-у…
Густой туман слоился над рекой Дана, кутая русло в бесплотное покрывало. Пелены его висели, лениво клубясь под напором слабенького ветерка, а малиновый шар на востоке цеплялся краешком за горизонт, словно отталкиваясь. Солнце не грело, одни лишь зоревые лучи били навылет, подкрашивая марь над течением вод.
Деревья все реже попадались по берегам, лишь одинокие сосенки, скрюченные, истрепанные ветрами, упрямо хватались за края обрыва.
Ежась от утреннего холодка, Бхана сын Тоора собирал плавник, обглоданный рекой — сегодня его очередь готовить еду. Мысли уже не влеклись в такт сонной дреме, а метались, будто желая согреться.
Этот поход за бивнями, как награда за старание, думал молодой охотник, нагружаясь выбеленными рекой сучьями. Сам Великий Гхор взял его в ученики, познавать таинства жизни и смерти! Это ли не счастье?
Оборотив лицо к восходу, Бхана прикрыл глаза. Щеки и лоб затронул мягкий, неверный сугрев. Хорошо…
Тяжело вскатываясь в зенит, светило добирало ярой желтизны, и вот мягкое предосеннее тепло разбавило белесую муть над вольным потоком.
Продрогший сын Тоора живо разгреб пепел, подул опасливо, добавляя сил тускло калившимся угольям, и скормил чуть живому огню охапку сухой травы. Пламя жадно затрещало, пожирая угощенье. А вот тебе и веточки на закуску, и хворост «на сладкое», как Гхор говаривал…
Погрев ладони над костром, Бхана глянул в сторону плотов. Все в порядке — плоты недвижимо лежали, придавливая волны. Плетеные канаты натягивались, тихонько поскрипывая, а лодки, вытащенные на берег, сохли неподалеку, опрокинутые кверху килем — роса скатывалась по кожаным и берестяным бортам.
Третий плот связали из обкорнанных стволов. Прочнейшие канаты, плетеные из кожаных ремешков, стягивали их по порядку: самое длинное бревно — посередке, остальные по «росту», заостряя нос.
Деревья в степи — редкость. В основном, они вымахивали по берегам рек. А ты еще повали сосну или елку, узловатыми корнями вцепившуюся в речной откос! Самые сильные мужчины в племени потом исходили, орудуя каменными топорами да рубилами — мочалили древесину, подрезали ножами из кости, а когда вздрагивавший хлыст рушился, скрипя и треща, смиренно просили прощения у духа дерева и щедро вымазывали свежий комель медом и кровью…
— Хорошего дня, Бхана!
Молодой живо обернулся к шатрам. Из крайнего выбрался Великий, обутый, но в одних штанах. Голый торс, «подсушенный» и рельефный, бугрился силой, а на каждое из могучих плеч могла усесться девушка. Ну, Гхор и двоих унес бы, не запыхавшись…
— И вам того же, учитель!
Воздвигшись во весь свой рост, Великий оглядывал мелкий островок, выбранный для ночевки — водные потоки неплохо оградили лагерь от близкой степи. Трава полегла, увяла, а хищники так и рыщут…
