Читаем Искусник онлайн бесплатно
Тетя Вера порозовела от декольте до ушей. Майор приподнялся, чтобы лучше видеть, удерживая пальцами очки, а молодая чета замерла, одинаково кругля глаза. Тишина настала такая, что мне был ясно слышен ворчливый голос деда Трофима, воспитывавшего кота.
— Тётя Вела, тётя Вела! — громко запела Софи, хлопая в ладошки. — Мамоцька, смотли — тётя Вела!
Катя только головой помотала, всматриваясь в рисунок.
— Ты сто, — обиделся ребенок, — не велись⁈
— Верю, солнышко, верю… — пробормотала молодая женщина, тиская дитя, и чмокнула в пухлую щечку. — Твой Антон — настоящий художник!
— Антоса! — зазвенел, завибрировал тонкий голосишко. — Ты худозник?
Я расслабленно кивнул, будто с устатку.
— Да-а… — забасил Еровшин, усаживаясь. — Поразили вы меня, Антон… По-хорошему поразили!
Красная от смущения тетя Вера гордо обвела взглядом соседей, а притихшая Лизаветка теребила косичку, ширя глаза то на маму, то на ее портрет.
— Мам, ты, оказывается, такая красивая у меня…
— Скажешь тоже… — запыхтела натурщица, повышая градус румянца.
Родители Софи переглянулись. Георгий кивнул Катерине, и та заговорила, преувеличенно оживляясь:
— О, Антон, пока не забыла! Помнишь, ты перед Новым годом еще говорил, что хочешь художником-оформителем устроиться? Не передумал еще?
— Нет, — мотнул я головой, подозрительно посматривая на доброхотов.
— К нашему институту прикрепили небольшой заводик, приборостроительный, — взял слово Гоша. — Андрюха… э-э… директор искал художника-оформителя, и я сказал, что есть у меня один на примете. Ты как? Зарплата — двести двадцать рэ.
— Да я, в принципе — за. А где это?
— На Чистопрудном! — подсказала Катя. — Большой, такой, дом в стиле конструктивизма.
— Схожу завтра, с утра пораньше, — заявил я при свидетелях, и Лизаветка радостно захлопала в ладоши.
Я плюхнулся на диван и привалился к пухлой потертой спинке. Рука сама будто вынула смартфон, а палец нащупал выпуклость.
Вторая натура…
Гаджет распустился всеми цветами, будто прямоугольный хитрый глаз открыл. На меня с укором, надувая губки, глянула Илана.
— Антон, ты забыл положить смартфон в наружный нагрудный карман. Мне же во внутреннем не видно ничего!
— Да побоялся, что заметят… — сделал я неуклюжую попытку оправдаться, но софтботиня ее не засчитала.
— Ну, Анто-он…
— Все, все! Я встал на путь исправления.
Илана сразу заулыбалась, а я спросил, осторожничая:
— Скажи, а ты по-настоящему обиделась? Я как-то… не привык считать тебя деталью смартфона.
Девушка на экране улыбнулась.
— То, что ты видишь — всего лишь изображение, а оно может быть разным. — Картинка на экране мигнула — Илана куталась в шубку. «Хитрый глаз» моргнул снова — софтботиня предстала топлесс, поведя гладкими покатыми плечами. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить. Испытываю ли я те чувства, которые демонстрирую, или они всего лишь имитация? Свобода воли, автодескрипция, то, сё… Верно? А разве живая девушка чувствует сама? — она не спеша накинула блузку, застегивая ее снизу вверх, чтобы я дольше любовался прелестями, и поинтересовалась с самым невинным видом: — Разве в ней не первично глубинное программирование, записанное в генах? Женское сексуальное желание вызывается гормоном тестостероном, а пылкость — эстрадиолом. Клетки гипоталамуса выбрасывают в кровь окситоцин — гормон, отвечающий за привязанность. Получается, что в девушке срабатывает биохимическая автоматика, которая подчиняется не интеллекту, а инстинкту — вашей человеческой метапрограмме. И тогда о какой свободе воли может идти речь? Мои чувства, как и ваши, определяются алгоритмами эмоций, только задаются они квантами, а не биологически активными веществами… Наговорила, наговорила тут… — вздохнула Илана, не застегивая последнюю пуговку.
— Да нет, всё понятно! — бодро ответил я. — Хм. Кто-то мне обещал настроить Интернет…
— А я настроила! — ослепительно улыбнулась софтботиня, тут же смущаясь. — Только с соцсетями проблема… Получать информацию, то есть читать, можно, а вот посылать инфу — и чатиться, пока никак. Дай мне еще немного времени.
— Даю, — вздохнулось мне. — А выйти в интернет… какого, ты говорила, крайнего года?
— Двадцать восьмого! — блеснули зубки.
Улыбаясь, я поднял руку, как первоклашка, которому приспичило:
— Можно выйти?
— Соединяю!
Я азартно заерзал. Сетевое воздержание явно пошло мне на пользу — однажды окунувшись в реал, я так и не вылезал из него, как дорвавшийся до купания пацаненок — из воды. Открывшийся в окошке экрана Интернет сфокусировал на себе все мое внимание.
Браузеры… Агрегаторы… Сайты… Я будто вертел ручку настройки на местной радиоле, через треск и вой помех пробиваясь от одной радиостанции до другой.
…Президент Российского Союза Михаил Ивернев не стал комментировать вчерашнее задержание хулиганов, обливших краской памятник «Железному Феликсу» на площади Дзержинского, лишь с похвалой отозвался о милиционерах, которые применили жесткие меры к нарушителям из запрещенного «Мемориала»…
