Читаем Искусник онлайн бесплатно
— «Пятая колонна»… М-да… Признаюсь, Антон, я ждал ваших сеансов с нетерпением. С вами интересно! Вы не просто вежливо поругиваете, а делаете логичный расклад, и мягко так, ненавязчиво подводите к решению, — он улыбнулся, будто помолодев, а я подивился очевидному — лицо у генсека немолодое, но подтянутое, без старческой обрюзглости. Рано ему в окаменелости! Две пятилетки продержится наверняка…
— Несу, несу! — торопливо зашлепали тапки Виктории Петровны, и к столу подплыла голубая утятница с подпаленным дном, стеля за собой умопомрачительный шлейф ароматов. Зря я сомневался, что в меня больше не влезет. Запихаю с удовольствием!
После третьей стопочки и пары пирожков-кнышей с луком, яйцом и укропчиком, мужчины удалились в кабинет. Прикрыв дверь и отворив форточку, генеральный втихушку закурил, щуря глаза не то от дымка, не то от удовольствия.
Лишь только я скромненько присел на креслице, как из-под стола, зевая, выбрался лохматый котяра. Прогнул спину, выпуская когти, и холодно глянул на меня.
— Свои, Лама, свои! — хохотнул Брежнев.
Кот задумчиво полизал лапу, а затем, коротко уркнув, запрыгнул ко мне на колени. Покрутился, устраиваясь, и разлегся, милостиво дозволяя гладить и ублажать. Я провел ладонью по шерстке, словно включая утробный моторчик — Лама басисто замурлыкал.
— Значит, деньгами не возьмете за живопись? — деловито поинтересовался хозяин, стряхивая пепел на щербатое блюдце. — У меня их полно.
— Нет, Леонид Ильич, — закачал я головой. — Считайте, что заплатили мне впечатлениями. Я ведь первый раз был в Кремле и на Старой площади. Люблю новые места, новые встречи…
— Понимаю… — Брежнев покивал, затягиваясь, и выпустил дым в сторону форточки. — В июне у меня встреча с Никсоном. Не составите компанию? Новые места, новые встречи, хе-хе…
Удивление мое было не сильным — роились в голове разные предположения…
— С делегацией, что ли? — уточнил я. — А в качестве кого?
Генеральный гулко рассмеялся, пыхая дымом.
— Вот что мне в вас нравится, Антон, так это чувство собственного достоинства! Другой бы возликовал — о, Америка! — а вас статус интересует… Поедете, как художник. Покажете в Штатах свои работы… Может, и президента ихнего нарисуете? М-м?
— А почему бы и нет? — прикинул я, и почесал за ухом, соображая. — Плохо, что Никсон попался… Уотергейт ему не простят — снимут и опозорят. Не сразу, конечно, жернова юстиции мелят медленно. Год, может, и продержится. А потом импичмент, и — гуляй, Дикуша!
Брежнев энергично кивнул, резким тычком затушив сигарету и помахал рукою, разгоняя дым.
— Точно такое мнение и у Громыко, а «Мистер Нет» в этих делах знает толк! Мы тут с товарищами посоветовались… — он остро глянул на меня. — Ну, чтобы миру-мир, это мы с президентом обговорим обязательно, начнем хотя бы процесс. Но… вы же понимаете, Антон, не все решается в Белом доме, за Никсоном стоят оч-чень богатые люди…
— Кто платит, — кивнул я, — тот и заказывает музыку.
— Именно! И вот этим-то буржуинам мы и хотим подсунуть идею ОЭЗ, — сокращение генсек выговорил особенно четко, лукаво щурясь на меня. — С Владивостоком малость повременим, а вот Находку откроем. Новороссийск, Одессу, Архангельск… Даже Севастополь с Калининградом. И пусть капиталисты строят заводы! Ширпотреб нам, действительно, не помешает. Ну, как? — хмыкнул Брежнев. — Уговорил?
— Уговорили, Леонид Ильич! — я с легкой душой пожал протянутую руку.
Возвращался уже затемно. Солнце село, лишь легкое облачко румянилось в зоревых лучах, а тени слились в сумрак, утаивая реал, смазывая видимое. «Волга» миновала арки, толкая перед собой свет фар, и подкатила к «теремку». Долгий был день…
Заглушив мотор, я сидел, бездумно слушая, как дозванивает что-то под капотом. Вздохнул, будто по привычке. Всё же хорошо, чего негативничать? Всё очень хорошо! И Лида меня похвалит обязательно за ОЭЗ…
Черт его знает… Может, и впрямь удастся хоть что-то изменить в тутошней жизни — нормальной жизни, здоровой, правильной, но не слишком устроенной. А пока…
Я поморщился, выуживая «Тотошу» из бардачка. Рискованно таскать оружие с собой, могут и привлечь. А что делать?
Покряхтывая, я нацепил кобуру за спину, под пиджак, и выбрался наружу. Городские шумы не стихали, рано им стихать, но тонких ребячьих криков не слыхать уже. Небось, загнали пацанву домой, уроки делать. Да и ужинать пора…
Пешочком я выбрался в узкий проулок, зажатый брандмауэрами. Между высоких глухих стен даже днем остывала тень, а нынче сгустилась прозрачная темнота. Мои шаги по колотому асфальту пускали отгулы рикошетом, а за спиной, на пределе слышимости, урчал мотор.
Всё изменилось за пару ударов сердца. Движок позади взвыл, и слабые фары вытянули мою трепетавшую тень. С угрожающим ревом малолитражка ринулась за мной.
Помню глупую гордость — я не испугался. Догадываясь, кто меня настигает, чтобы сбить, изувечить, убрать, я даже не подумал улизнуть. Попытка к бегству ничего не даст, колеса легко обгонят ноги.
