Читаем Девятая надежда онлайн бесплатно

Да, Лисава еще маленькая и вполне могла ошибиться. Но я все равно бросилась к выстроенным полумесяцем камням и на всякий случай их пересчитала:

— Раз, два, три, четыре…

Закончила. Не поверила. И пересчитала снова:

— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Нет! Не может быть.

Семь! Здесь всего лишь семь камней!

Я сорвалась с места и обежала вокруг дерева на случай, если восьмое надгробие где-то в другом месте: за высоким корнем, холмом или еще чем-то. И когда удостоверилась, что ничего, нигде не упустила, еще раз пересчитала камни, делая шаг от одного к другому, а оказавшись возле последнего — седьмого — схватилась за голову и простонала:

— Семь звезд — это семь невест! Лисава непросто дала мне подсказку, а самый настоящий ответ!

Я ринулась к первому камню, желая отыскать на нем хоть какое-то объяснение, почему их тут семь. Вдруг на одном начертано сразу два имени? Присела. Осмотрела. Но ничего не нашла. Никаких надписей…

Переметнулась к следующему и с часто бьющимся сердцем тоже его изучила. Даже смахнула положенные на него цветы. Потом третий, четвертый… Но все было одинаковым. И когда добралась до пятого, услышала за спиной хлопок двери.

Рензел покинул склеп и отступил от его входа, отряхивая руки, но, когда встретился со мной взглядом, замер и опустил ладони. А я выпрямилась и пересохшими от волнения губами вымолвила:

— Ваше высочество… Их здесь семь. Почему? Почему их здесь СЕМЬ?

— Ваше высочество, почему камней семь? — повторила я и прижала испачканные о камни руки к груди.

— А сколько их должно быть? — хмыкнул принц.

— В-восемь? — в замешательстве выдавила я, но вспомнила слова Рензела, которые он мне произнес, когда мы играли в крокет: «А вы уверены, что их было восемь?»

Тогда они мне показались несущественным и каким-то издевательским, а сейчас… Могло ли так быть, что невест, правда, было не восемь, а семь? Тогда получается, что кто-то пустил слух о восьмой девушке? Но зачем? Или я что-то упускала?

— Акана, Риль, Натэль… — начала я перечислять имена и считать, но принц меня перебил:

— Элла, Лура… Да, миледи, я всех помню. Даже помню, что они любили.

Он подошел ко мне твердым шагом и опустил взор на первый камень слева:

— Акане нравилось пение птиц, Риль обожала танцы и виноград, Натэль…

— Была той еще хохотушкой, — произнесла я слегка надломанным голосом, а принц, печально улыбнулся и кивнул:

— Да. Меня порой раздражала ее веселость. Казалась неискренней.

«В этом вся Натэль, — подумала я. — Никто и никогда не знал: искренняя она или нет». Однако не стала об этом говорить. Каким бы человеком Натэль ни была, все давно осталось на ее совести. А принц тем временем продолжил:

— Но отцу нравился ее смех, и они часто шутили за завтраком и обедом.

Он шагнул к следующему камню:

— Элла любила полевые цветы. Лура… — он запнулся, наклонился и провел пальцами по ее надгробию. — Ее страстью были ароматы. И когда я подарил ей шкатулку полную редких духов, зеленые глаза Луры светились ярче звезд.

В его голосе промелькнула грусть, а меня вдруг кольнуло в груди, когда я поняла, что Лура была дорога принцу. Кажется, она продержалась в замке дольше всех…

— Вы любили ее? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, а принц удивленно поднял бровь и обернулся.

Он не сразу ответил. Сначала выпрямился, засунул руки в карманы и только потом заговорил:

— Мне нравились ее пение, когда она гуляла в саду. Оно успокаивало, — он снова опустил взгляд на камень. — Ее голос был мягким и ненавязчивым, как щебет птиц. Но почему-то Лура смущалась и замолкала, едва замечая меня. Поэтому… Да, миледи.

Рензел усмехнулся.

— Чтобы послушать ее пение, я прятался и подглядывал за ней, и нисколько об этом не жалею.

Я фыркнула и отвернулась:

— Мне мачеха говорила, что у меня голос как у курицы, — зачем-то призналась я, а принц пожал плечами:

— А я по воле родителей учился играть на флейте…

— На флейте? — удивилась я, потому что совсем не представляла его с флейтой.

Рензел улыбнулся:

— Да, но быстро понял, что это не мое. Выучил шутливую песенку «Пьяная цикада». Сыграл ее отцу, и тот в гневе наконец-то разрешил мне бросить это нудное занятие.

Принц отступил от камней и повернулся ко мне спиной.

— Никто не идеален, леди Цессая, — произнес он тише. — И никогда не сравнивайте себя с другими.

Мои щеки вспыхнули:

— Я и не сравниваю!

— Да? — оглянулся он с ухмылкой. — А мне показалось, что вы сравнили себя с Лурой.

— Нет! Я не!.. Я… — оглянулась я на камень и почувствовала, как все мое возмущение иссякло.

Может быть и, правда, сравнила? Только не знаю зачем.

Я выдохнула.

— Понимаю, вам сложно об этом говорить, — успокоившись, продолжила я, — но прошу, расскажите об остальных невестах.

И посмотрела на два камня возле моих ног.

— Я тоже хочу знать их имена и что они любили. Хочу их помнить. Вместе с вами, — добавила я и замерла в ожидании, а Рензел немного помолчал и после недолгого раздумья наконец-то произнес:

— Мила любила сладости, особенно с клубникой. Но часто от них отказывалась, — дрогнул уголок его губ, — потому что боялась располнеть. А…

— Бриетта? — подсказала я.