Читаем Ферзь онлайн бесплатно
— Арсений… помилуйте, — пролепетал Владимир Феофилактович, делая неуверенный шаг вперед. Педагог судорожно вцепился в дужку пенсне, не вынося вида чужих страданий. — Он же покалечит… Может, довольно?
Пришлось покачать головой.
— Все в рамках закона, — ровно произнес я, не повышая голоса. — Пьяный мастеровой посмел броситься с кулаками на делегацию приюта.
Взгляд сместился на побелевшего клерка. Письмоводитель мелко трясся, готовый в любую секунду рвануть к дверям за городовыми.
— Ведь так, уважаемый? — припечатал я. — Мой человек лишь пресек нападение. Вы же сами все видели.
Крючкотвор судорожно сглотнул и часто-часто закивал, признавая удобную правду. Рябой за спиной коротко, довольно хмыкнул.
Резкий, оглушительный звон удара в рельс разорвал тишину.
Шепотки мгновенно оборвались. Даже приводные ремни под потолком, казалось, зашуршали тише. Работяги шарахнулись в стороны.
На верхней площадке металлической лестницы, ведущей из застекленной конторы, выросла сухая фигура. Игнат Сидорович Карежин. Старший мастер спускался неспешно.
Управляющий остановился в трех шагах от нашей группы. Глянул на воющего Семена, мазнул по невозмутимому Рябому, задержался на перепуганном законнике. Наконец, взор Карежина уперся в меня.
Старик вряд ли узнал во мне прежнего забитого Сеньку.
— Что за цирк на моем производстве? — Голос управляющего прозвучал негромко, но отчетливо ударил по ушам.
И тут, взяв в себя в руки, вышел вперед Владимир Феофилактович.
— Новый директор приюта князя Шаховаского, Владимир Феофилактович, насчет воспитанников наших. Предлагаю пройти в ваш кабинет и там все обсудить.
Игнат Сидорович смерил нашу процессию колючим взглядом, круто развернулся и молча зашагал к железной лестнице. Пришлось кивнуть своим, чтобы остались на месте. И мы втроем: я, Владимир Феофилактович и законник двинулись за ним следом.
Захлопнувшаяся створка конторской двери отсекла фабричный визг, превратив его в глухой рокот. Застекленная будка нависала над производством. Подойдя к мутному окну, я бросил взгляд вниз. Не верилось, что еще несколько месяцев назад сам глотал там стальную крошку, ожидая очередной зуботычины от Семена.
Карежин грузно опустился на стул за массивным столом, заваленным накладными. Сцепив узловатые пальцы на животе, старик вопросительно вскинул седую бровь.
Владимир Феофилактович дернул воротник поношенного пальтеца. Педагогу явно не хватало воздуха в тесном кабинете, однако шаг вперед он сделал твердо.
— Директор приюта князя Шаховского. — Его голос поначалу дрогнул, но тут же окреп. — Мы прибыли за расчетом. Мастерская незаконно удерживает жалование воспитанников за прошедшие месяцы. Извольте погасить задолженность.
Управляющий усмехнулся.
— Директор, значит? Уговор у мастерской имелся с Мироном. Ему в руки я деньги и отсчитывал. А то, что он больше не приходит — исключительно его забота.
Старик пренебрежительно хмыкнул, откидываясь на спинку кресла.
— Вас же, господин хороший, я впервые вижу. Долгов за нами нет. Скажите спасибо, что вообще терпим эту малолетнюю рвань у станков. Ежели вообще надумаю оставить ваших щенков.
Письмоводитель вцепился в кожаную папку. Владимир Феофилактович замер, обескураженный откровенной ложью.
— Вот мы и пришли вместо прошлого директора.
Карежин недовольно сморщился, словно отгоняя назойливую муху.
— Ты куда лезешь, щенок, пока взрослые говорят? — процедил управляющий, брезгливо дернув кистью. — Брысь отсюда!
— Арсений Иванович Тропарев. Официальный воспитанник тайной советницы Анны Францевны Адельсон, главы попечительского совета приюта. И здесь нахожусь с ее согласия.
Спесь сошла с лица Карежина за долю секунды. Спина старика дернулась, отлипая от кресла. Пальцы управляющего нервно дрогнули, потянувшись к пустой чернильнице.
— Прессу изволили читать? — обронил я, делая шаг к столу. — «Петербургский листок»? Власа Дорошевича? Там писали недавно о приюте.
Карежин судорожно сглотнул.
— Представьте картину, Игнат Сидорович. Столица просыпается, а на первой полосе красуется аршинный заголовок: «Купец Глухов наживается на сиротах. Украденный хлеб и бесплатный труд».
Старик вскинулся, едва не опрокинув пресс-папье. Землистый оттенок лица сменился пунцовым.
— Хозяин тут при чем⁈ — рявкнул он, брызнув слюной. — Уговор с Мироном я лично заключал!
— Газетчики разбираться не станут. — Ладонь опустилась на сукно столешницы, намертво фиксируя внимание цеховика. — На воротах крупными буквами выбита фамилия Глухова. Такой скандал выйдет. Ему руки больше никто не подаст. А он начнет разбираться, как же так вышло, — оскалился я.
Воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы управляющего.
Короткий кивок письмоводителю.
Клерк шагнул вперед. На стол с сухим шелестом легла плотная бумага. Рядом звякнуло перо.
— Десять рублей в месяц за каждого, — с ходу обозначил я планку, не давая ему опомниться.
— Ополоумел? — взвился управляющий, хватаясь за воротник. — Рубль! И то из милости! Они половину заготовок в брак пускают!
— Восемь.
— Два! Я их похлебкой в обед кормлю!
— Семь рублей. Плюс по пятерке закрытия долга за прошедшие полгода.
