Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Возле кабинета директора пришлось притормозить. Дверь оказалась приоткрыта, и оттуда доносился рокочущий бас, то и дело срывающийся на заискивающий фальцет.
— … исключительно прискорбное недоразумение, Владимир Феофилактович! Мой болван-секретарь, мерзавец эдакий, засунул ваше прошение под сукно. Недоглядел! Я же всей душой за сиротское дело!
Заглянув в щель, мне удалось разглядеть тучную фигуру в медвежьей дохе. Мужчина обильно потел, промокая багровую шею батистовым платком, и тряс пухлым конвертом над столом.
— Вот, извольте принять. Семьсот целковых на нужды. И смею надеяться, уважаемый директор, в очерках господ журналистов мое имя… не всплывет? Мы ведь люди русские, православные, завсегда договориться можем.
Голос директора прозвучал на удивление твердо, с прохладцей:
— Приют с благодарностью принимает ваш дар, Афанасий Петрович. Уверен, пресса непременно узнает о вашем проснувшемся благородстве.
Мужик облегченно выдохнул, выкатился из кабинета, едва не задев меня плечом, нахлобучил шапку и рысью помчался к выходу.
Переступил порог и плотно прикрыл дверь. Владимир Феофилактович сидел за столом, гипнотизируя взглядом пачку ассигнаций. Пенсне съехало на самый кончик носа.
— Видели? — выдавил директор, поднимая ошалелые глаза. — Семьсот! А утром заезжал поверенный барона фон Шталя. Привез триста рублей и слезное письмо. Якобы барон изволил пребывать в отъезде и пропустил наше обращение. Тоже деликатно намекал, что огласка его сиятельству ни к чему.
Педагог нервно рассмеялся, убирая деньги в железный сейф.
— Статья сработала, — хрипло отозвался я, опускаясь стул. — Они платят не за помощь детям. Они хотят спокойствия.
Радость на лице директора резко потускнела.
— Если бы все решалось так просто, Арсений. Карантин снят, мальчики вернулись в город. В лавки, в мастерские, на склады.
Директор стянул пенсне и потер переносицу.
— Им не платят, как вы тогда и заметили. Бывший директор в карман, поди, все складывал, а теперь ребятам прямо заявляют: не нравится — пошли вон. — Надо это прекращать. — Голос Владимира Феофилактовича окреп. — В ближайшее время собираюсь пройтись по этим лавочникам. Буду требовать расчет. Если откажутся платить — заберу мальчишек. Найдем им другую работу, благо теперь у нас есть средства. Но…
Педагог замялся, бросив выразительный взгляд в мою сторону.
— … но вам нужна помощь, — закончил я за него.
— Вы пойдете со мной? Разумеется, когда окончательно окрепнете.
— Пойду, — коротко кивнул я, поднимаясь со стула. — Составьте список.
Добравшись до умывальни, я плеснул в лицо ледяной водой. Кожу мгновенно стянуло, остатки лихорадочного тумана вымыло из мыслей. На кухне я наскоро перехватил кусок пирога, запил тремя глотками чая. Спица, сидевший у окна с мотком бечевки, только молча мазнул по мне взглядом и кивнул.
Из кухни я прошел в коридор, потом в кладовку и полез на чердак.
У буржуйки сидел Шмыга, лениво строгающий щепку ножом.
Оглядевшись, я заметил на крюке свое пальто, а под ним и пиджак. Захватив одежду, подошел к своей постели, прямо на ней лежал револьвер в кобуре. Видимо, Упырь тогда сюда бросил.
Ладонь привычно ощупала кожаные ремни. Я перекинул сбрую через плечо, затянул пряжки. Следом оделся и похлопал по карманам. Тугая пачка ассигнаций была на месте. Пацаны ничего не взяли. Рядом звякнул металл. Я вытащил за цепочку часы. Фальшивка Сержа, кажется, так давно это было.
— Шмыга, — позвал я сипло.
Он мгновенно вскинул голову и спрятал нож в рукав.
— Ась?
— Грачик где?
— Так он Митричу помогает, как ты и велел, — отозвался Шмыга, шмыгнув носом.
— Хорошо, а то давненько его не видел.
Я нахлобучил кепку, застегнул пальто на все пуговицы до самого подбородка. Пора.
Спустившись вниз, я направился на выход.
Едва тяжелая парадная дверь приюта захлопнулась за спиной, я глотнул ледяного воздуха и спазм мгновенно скрутил грудную клетку. Пришлось навалиться плечом на стылую кирпичную стену и согнуться пополам, задыхаясь в лающем кашле.
Переждав приступ, вытер выступившие слезы и натянул воротник пальто повыше. Тело, едва оправившееся от лихорадки, отчаянно протестовало, не желая терпеть зимний холод. Дорога до знакомого перекрестка заняла вдвое больше времени, чем обычно. Ноги вязли в снежной каше, да и слабость никуда наделась.
Увидев знакомую дощатую конуру, я с трудом перевел дух. Толкнул обитую войлоком створку, пригнулся. Жаркая волна с въедливым привкусом канифоли и плавленого олова ударила в лицо.
Старка сидел на своем привычном месте. Он орудовал массивным паяльником над прохудившимся медным тазом. Увидев гостя, мастер коротко кивнул и вернулся к работе, виртуозно накладывая блестящий шов. Будто мы виделись только вчера.
— Хреново выглядишь, — буркнул лудильщик, опуская инструмент на металлическую подставку. — Краше в гроб кладут.
Стянув кепку, я присел на перевернутый ящик у раскаленной буржуйки.
— Здравствуй, Старка. Перебирайся к нам в приют.
Он смерил меня взглядом. Жесткие пальцы смахнули капли пота со лба.
