Читаем Ферзь онлайн бесплатно
— Совсем того, что ли, Сенька? С какого перепугу мне в вашу богадельню тащиться? У меня тут точка намоленная. Место хлебное. А там что? Да и говорили мы уже на этот счет. Чего воду-то толочь.
— Никто ж и не спорит, что место хлебное. Но порядки у нас там нынче новые. Будешь так же работать на себя и парней учить уму-разуму. Умеешь ты, батя. Пример подашь. Да и точку свою не бросишь. Мы посадим сюда смышленого парнишку. Он станет принимать заказы. Грязную посуду, дырявые самовары.
Старка нахмурился.
— А дальше что?
— А дальше телега забирает лом и везет в приютскую мастерскую. Там у тебя десяток подмастерьев. Парни выполняют черновую работу. Ты — сидишь в тепле, командуешь, делаешь тонкую пайку. Проверяешь качество. Готовый товар везем обратно в будку и выдаем клиентам. Да и не одну такую будку можно будет поставить. Хоть несколько, и тебе хорошо, и парням прибыток будет. Так еще и плату за их обучение поимеешь, и свой угол.
Лудильщик ошарашенно крякнул. Пальцы ветерана машинально потянулись к кисету с табаком.
— Ты белены объелся? — возмутился он, чиркая спичкой. — Так дела не делаются! Ремесло — оно тишину любит. И руки одни. А ты чего удумал. Это ж мы и у других работу отберем. Другим мастеровым тоже кушать надо!
— Всю не отберем, — отрезал я, протягивая руки к печке. — Ты станешь главным мастером. Но дело не только в деньгах, батя.
Выдержав паузу, я продолжил:
— Ты сидишь в этой конуре, как сыч. А там — мальчишки. Голодные до ремесла. Ты им не просто покажешь, ты им науку передашь. Профессию в руки. Вспомни себя. Много тебе после Шипки государство помогло? Ты мне помог, и я тебе хочу помочь. А ты мальчишкам.
Табачный дым густым облаком повис под низким потолком. Лицо Старки окаменело.
Ветеран затянулся глубоко, до хрипа в груди. Взгляд его опустился на обрубки, затем переместился на залатанный медный таз.
Старка сплюнул на шипящий металл печки.
— Иди к лешему, Сенька. Умеешь ты душу вывернуть. Мне подумать надо.
Уголки губ сами собой поползли вверх.
— Подумай, батя. Завтра пришлю телегу. Готовься к переезду.
Покинув будку лудильщика, мне пришлось ловить извозчика. Открытые сани заскользили по заснеженным улицам в сторону Мясной.
Петербург жил суетливой зимней жизнью. Фыркали паром лошади, волоча сани с дровами. Дворники остервенело скребли лед, а закутанные в рванье разносчики хрипло нахваливали горячий сбитень и пирожки. Холодный ветер забирался под пальто, заставляя прятать подбородок в воротник и давить подступающий кашель.
Прибыв на место, я скользнул в черный ход. Лестничные пролеты давались тяжело. Приходилось останавливаться и отдыхать.
Добравшись до нужной площадки, постучал в нужную дверь.
Замок сухо лязгнул. Створка скрипнула, являя узкую полоску света. На пороге возникла Пелагея. Узнав меня, она торопливо отступила в сторону, освобождая проход. Из комнаты пахнуло жаром натопленной печи и запахом густого мясного бульона.
Рябой сидел за столом. Он заметно раздался в плечах, на скулах проступил здоровый румянец. Смертельная бледность исчезла без следа.
— Что-то долго тебя не было, Пришлый, — хмуро бросил он, отодвигая от себя пустую кружку.
Достав из кармана платок, я тщательно утер нос и с шумом втянул воздух. Легкие неприятно саднило.
— Дела. — Голос прозвучал сипло. — Что надумал?
Рябой замолчал, осматривая меня, кивнул чему-то своему.
— Согласен, — выдохнул он, упираясь широкими ладонями в колени.
Глава 3
Рябой, только что выдавивший согласие, расслабляться не спешил. Напрягся. Мужик был не дурак, шрамы на физиономии просто так на не раздают и учат думать. Как говорится, пуля кое-что в голове меняет, даже если попала в задницу.
— Ну и? — хрипло нарушил он тишину и взялся за кружку. — Куда теперь? Чего стопоримся? Козыревские дела возьмем?
Я пропустил его иронию мимо ушей. Просто неспешно смахнул невидимую пылинку со стола.
— Руки пока в карманах подержи, — ровно произнес я. — Завтра пойдешь на Сенной. Обойдешь все. Присмотришься, что и как поменялось.
Григорий насупился, желваки заходили.
— Я тебе что, легавый шпик? — буркнул он.
— Присмотреться нужно, прежде чем туда соваться. Козыря нет, но многое осталось. Может, место его кто занял уже. А тут мы такие красивые и в сапогах. Опять же, где сейчас твои бывшие дружки? Как барыги себя чувствуют и ведут! И как Никифор Антипыч себя чувствует. Нужно узнать, а там и решим. Тихо, мирно, без крови.
Рябой почесал небритый подбородок, обдумывая мои слова.
Суть он уловил, судя по взгляду.
— Разузнаю, не вопрос… — процедил он, мрачно хмыкнув. — Добрый наверняка под себя гребет, он изворотливый.
Я повернул голову к дверному проему. Пелагея так и стояла в полумраке коридора. В мужские дела не совалась, но уши грела, ловя каждое слово.
— Теперь с тобой говорить будем, — негромко произнес я.
Она инстинктивно выпрямилась, чуть опустив голову, и улыбнулась. Дескать послушаем, чего ты споешь.
