Читаем Ферзь онлайн бесплатно
— Выбивать долги, — пояснил я суть. — Купцы и фабриканты, у которых наши воспитанники работают, не платят. Завтра берем стряпчего и идем. Не дело, что они позволяют себе на сиротах наживаться. Взыщем все до копейки. Приют должен зарабатывать и обеспечивать себя.
— Хорошо. Даю вам завтрашний день. Но послезавтра жду в полдень, — смягчилась опекунша.
Карета остановилась на Большой Морской. Лакей распахнул дверцу, выпуская нас на мороз перед вывеской «Модный дом. Tailleur pour hommes».
Едва колокольчик звякнул, навстречу выкатился щуплый, вертлявый человечек в бархатной жилетке. Желтая сантиметровая лента висела на его шее. В каждом движении мастера сквозила суета и подобострастие.
— О, мадам Адельсон! Мсье! — защебетал портной, всплескивая руками. — Quel honneur! Морис к вашим услугам!
— Сшейте юноше полный гардероб, — приказала Анна Францевна, опускаясь на предложенный диванчик. — Визитку, сюртук, брюки. Без кричащих излишеств. Строго и благородно.
— C’est compris, мадам! Сделаем в лучшем виде-с! — Портной метнулся ко мне, проворно разворачивая ленту. — Прошу, молодой господин, ручки в стороны. Шарман! Ой-вей, какие плечи… спинка ровная! Сейчас мы вас так обошьем, таки сам градоначальник позавидует!
Псевдофранцузский прононс звучал донельзя комично. Из-под вывески «Мориса» отчаянно выглядывал Моисей Маркович, старательно грассирующий букву «р».
Следующий час превратился в изысканную пытку. Меня крутили, измеряли, заставляли стоять по стойке смирно. Морис ползал на коленях, зажимая булавки в зубах, чиркал плоским куском мела по темному сукну и непрерывно бормотал смесь французских слов с одесскими интонациями.
Хотелось сесть, вытянуть ноги и послать этого портного к лешему вместе с его булавками. Но спину приходилось держать прямо. Встречают по одежке.
Избавление наступило, только когда за окном начали сгущаться ранние сумерки. Получив клятвенные заверения, что костюм сядет идеально и все будет готово через неделю, мы покинули ателье. Анна Францевна сухо кивнула на прощание и укатила в своем экипаже — у нее хватало дел.
Оставшись в одиночестве на заснеженном тротуаре, я поднял воротник. Ветер с Мойки мгновенно вынес остатки тепла, пробрав до костей.
Завтра будет интересный день и требовался дополнительный аргумент.
И он у меня был. Рябой. Его взгляд настоящего душегуба отлично подойдет, как и кулаки. Поработает быком, заодно проверим, как он усвоил новые правила игры.
Я, махнув рукой проезжавшему мимо ваньке на облезлой пролетке, велел гнать на Мясную.
Прибыв на место, двинулся к черному ходу, медленно и не спеша поднявшись по лестничным пролетам, остановился перед знакомой дверью. Переведя дух, коротко стукнул в деревянную створку.
Замок сухо щелкнул. Дверь приоткрылась, и на пороге возникла Пелагея.
Выглядела она донельзя комично. На ней красовалось новое платье без кричащих рюшей, а волосы оказались гладко зачесаны. Она судорожно выпрямила спину, попыталась изобразить изящный книксен и едва не запуталась в собственном подоле.
— Милости просим-с, мусье Арсений, — выдала она томным, манерным голосом, оттопырив мизинец.
— И тебе не кашлять, Пелагея, — поприветствовал я, едва сдерживая улыбку, и шагнул в тепло комнаты.
Рябой сидел за столом, неторопливо нарезая краюху хлеба. Скулы бандита налились здоровым румянцем, плечи раздались. Заметив меня, он отложил нож и кивнул на свободный стул.
— Проходи, Пришлый. Чайком побалуемся?
Опустившись на жесткое сиденье, я расстегнул пальто.
— Побалуемся. Выкладывай, Гриша, что нагулял на Сенной.
Рябой помрачнел. Желваки на его лице дрогнули, он сгреб хлебные крошки со стола в широкую ладонь.
— Нагулял, — глухо констатировал он. — Рассыпалась козыревская империя в прах. Старшие, как крысы с тонущей баржи, порскнули. Удав с Кувырлой в Москву тикали, Зекс вообще неизвестно куда пропал.
— А Добрый? — прищурился я, вспоминая, что мне Рябой уже рассказывал.
— Добрый тужился занять место Козыря, да пупок развязался. — Григорий криво, зло усмехнулся. — Его никто слушать не стал. Теперь с мелкой шайкой по углам щемится, гроши с пьяных матросов сшибает. Да так, пару дел, поговаривают, провернул с кровью.
— А околоточный? Антипыч?
— О, этот злой как черт! — Рябой с видимым удовольствием хлопнул ладонью по колену. — Рвет и мечет. Местных барыг трясет.
— Добро. Завтра с утра будешь нужен, — сухо произнес я, глядя прямо в глаза бандиту. — Идем выбивать долги. Пойдем с законником, культурно. Твое дело — стоять у меня за спиной, пучить глаза и вовремя хрустеть костяшками. Бить никого не надо, если сами не попросят. Просто делаешь злую морду. Справишься?
Рябой осклабился, продемонстрировав неполный ряд зубов.
— Это мы завсегда с радостью. Злую морду я и во сне делать умею.
В этот момент на стол со стуком опустились две пузатые кружки с горячим чаем. Пелагея, уперев руки в бока, шумно выдохнула, моментально растеряв весь свой напускной политес.
