Читаем Ферзь онлайн бесплатно

— Извольте выплатить жалованье за прошлые месяцы и нынешний! — Педагог ткнул пальцем в сторону кашляющих пацанов.

Тарачков расхохотался.

— Жалованье? Да эти оборвыши мне половину сырья своими культяпками перепортили! Уговор оформлялся с Мироном, с него и трясите. Ни гроша не получите! Вон отсюда, пока я сторожей с дубьем не кликнул!

Спорить с идиотом было бессмысленно. Оценив количество легковоспламеняющейся взвеси, пришлось сделать полшага назад.

— Спички есть? — крикнул я Рябому.

— Ну найдутся, — помедлил он.

— Так подожги! Только аккуратно!

Рябой шагнул вперед и неспешно сунул руку в карман штанов.

Достал коробок и чиркнул. Желтый язычок пламени ярко вспыхнул прямо посреди забитого пылью помещения.

Смех Тарачкова оборвался. Лицо дельца стремительно посерело.

Рябой равнодушно прикрыл огонек огромной ладонью, делая вид, что пытается прикурить папиросу. Пламя слегка качнулось. Купец попятился, вжимаясь спиной в деревянный столб весов.

Письмоводитель уловил момент. Почуяв страх жертвы, клерк преобразился. Вынырнув из-за плеча директора, законник с громким щелчком раскрыл кожаную папку.

— Нарушение пожарного устава от Городской думы, — монотонно завел чиновник, отчеканивая каждый параграф, как удар молотка. — Угроза уничтожения соседних строений. По совокупности это тянет на немедленное опечатывание цехов до прибытия пожарной инспекции.

Спичка в пальцах Рябого продолжала гореть.

— А дела бумажные они долгие, — добавил я, глядя на фабриканта. — Возвращаем долги, господин Тарачков?

Владелец судорожно замотал головой. Дрожащими пальцами рванул пуговицы на жилетке, выуживая из внутреннего кармана пухлый бумажник.

— Т-тут… ровно сто рублей, — просипел купец, торопливо отсчитывая ассигнации на деревянную платформу весов. — Забирайте своих щенков и уходите!

Владимир Феофилактович сгреб деньги. Развернувшись к приютским мальчишкам, педагог махнул рукой.

— Бросайте работу! И в приют! Живо!

Рябой одним коротким выдохом погасил пламя, отправляя спичку обратно в коробок.

Оказавшись за воротами хлопковой фабрики, Владимир Феофилактович тяжело привалился спиной к обледенелой кирпичной кладке. Директор жадно, со всхлипами глотал стылый уличный воздух, прочищая забитые трухой легкие.

Достав из-за пазухи сложенный вдвое лист, я развернул плотную бумагу. Рядом тяжело дышал письмоводитель, вытирая слезящиеся глаза грязным платком.

— Второй есть, — констатировал я. Окинул взглядом оставшиеся адреса. Выбор пал на самую крупную дичь в этом районе. — Идем дальше. Боровая, шестьдесят девять. Товарищество Богданова.

Рябой, вынырнув из подворотни, свистом тормознул две проезжающие мимо пролетки. Плюхнувшись на жесткое сиденье, я вынужден был запахнуть воротник пальто — ветер с Невы пробирал до костей.

Трехэтажный кирпичный корпус табачной империи Богданова подавлял своими масштабами. Из исполинских труб в свинцовое небо безостановочно валил густой, тяжелый дым. Над коваными чугунными воротами красовался гигантский золоченый вензель: «Поставщик Двора Его Императорского Величества».

Сперва путь лежал в контору. Парадное крыльцо встретило тишиной, теплом и натертым мастикой паркетом. Внутри за дубовыми барьерами скрипели перьями сытые клерки. Услышав требование позвать руководство, старший приказчик снисходительно хмыкнул, не отрываясь от гроссбуха:

— Управляющий на фабрике изволят находиться. Коли дело срочное — туда и ступайте.

Пришлось выйти во внутренний двор и толкнуть тяжелую, обитую железом дверь.

Гортань моментально облепило горечью. Желтовато-бурая табачная взвесь висела сплошным туманом, сквозь который тускло пробивался свет газовых рожков. Огромный зал гудел от сотен женских голосов и стука деревянных колодок. За длинными рядами столов работницы крошили листы и скручивали папиросные гильзы.

Директор стянул запотевшее пенсне, лихорадочно вытирая стекла рукавом. Сощурившись, он принялся вглядываться в человеческий муравейник.

— Вон там… — хрипло выдавил Владимир Феофилактович.

В самом конце ряда сгрудились наши двенадцать девчонок из приюта.

Не успели мы сделать и десятка шагов, как ритм работы за их столом сбился.

Тринадцатилетняя Настька судорожно глотнула отравленный воздух, закатила глаза и мешком осела на заплеванный пол. Соседки по скамье даже не попытались ей помочь — лишь боязливо вжали головы в плечи.

— Чего встали⁈ — разорвал гул зычный крик.

Из-за штабелей с картоном вынырнул плотный мужчина в дорогом суконном сюртуке в окружении двух мастеров. Подлетев к упавшей девочке, управляющий брезгливо пнул ее носком сапога.

— Опять бабья дурь! — гаркнул он. — Оттащите ее в коридор, пусть на сквозняке отлежится! Работайте!

Кровь хлынула в лицо Владимира Феофилактовича, заливая щеки багровым румянцем. Педагог рванулся вперед, грубо отшвырнув с пути замешкавшегося мастера.

— Дурь⁈ — Учитель навис над управляющим. Голос директора сорвался на вибрирующий от ненависти рев. — Вы здесь детей губите, мясник!

Фабрикант отшатнулся, однако растерянность мгновенно сменилась наглой усмешкой.

— Да ты кто таков, чтоб здесь на меня глотку драть? — оскалился он.