Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Абрам Михайлович медленно, с видимым удовольствием, крякнул.
— Трутней я и сам не терплю, — веско произнес он. — Подачек нахлебникам не давал и давать не буду. Такой подход мне по душе.
Он посмотрел на Анну Францевну, затем снова перевел взгляд на меня.
— Денег просто так не дам. А вот старших парней твоих, тех, у кого руки из нужного места растут, к себе возьму. Путевку в жизнь дам, если работать не поленятся. — Ушаков на секунду задумался, словно мысленно прикидывая что-то, и добавил: — Да и для строительства мастерских… так и быть, выделю кирпича и всего потребного. Чтобы стояло на века.
К седьмой перемене — когда лакеи внесли главное блюдо, исходящих паром диких уток и фаршированных куропаток, а в высокие хрустальные фужеры полилось дорогое французское шампанское, по факту, мы добились всех целей.
Мария Федоровна Морозова, деликатно отрезая кусочек дичи, негромко, но так, чтобы услышали все, произнесла, обращаясь к Анне Францевне:
— Не знаю, где вы нашли этого воспитанника, ваше превосходительство, но юноша мыслит на удивление здраво. Я бы такого и сама в контору взяла, в подручные. Видно, что толк будет.
Ушаков молча поднял бокал с шампанским и одобрительно кивнул в мою сторону.
Анна Францевна буквально расцвела. Она выиграла эту партию вчистую.
А я сделал глоток ледяной воды, чувствуя, как меня отпускает.
Десятая перемена блюд — свежие ананасы, виноград и сыры, — а затем крепкий черный кофе, сладкие дижестивы и терпкий коньяк ознаменовали финал этого изматывающего многочасового марафона.
Наконец, гости стали прощаться. Вестибюль вновь наполнился суетой слуг, подающих тяжелые шубы. Обмен вежливыми поклонами, заверения в скорой встрече, стук отъезжающих экипажей.
Тяжелые входные двери особняка глухо захлопнулись, отсекая морозную улицу.
И в ту же секунду Анна Францевна буквально обмякла в ближайшем кресле. Вся ее идеальная, стальная выправка, державшаяся на одной лишь железной воле, мгновенно осыпалась. Тайная советница откинула голову на спинку, бессильно опустив руки на колени.
Меня накрыло следом. В груди все горело живым огнем. Я до скрежета в зубах сдерживал рвущийся наружу лающий кашель. Отработать такой раут, играя с акулами на их поле, было тяжело.
Вдова медленно повернула ко мне голову. Она выглядела постаревшей на десять лет, но в ее глазах светилось удовлетворение от одержанных побед.
— Вы умеете говорить и вести себя, Арсений, — тихо, но с нескрываемым уважением констатировала она. — Вы меня не подвели.
Я молча кивнул, не доверяя собственному голосу.
Через десять минут морозный петербургский воздух ударил мне в лицо ледяной пощечиной. Я плотнее запахнул пальто, поднял воротник и хрипло окликнул проезжающего мимо извозчика.
Взобравшись на сиденье пролетки, я назвал адрес. Лошадь неспешно зацокала копытами по заснеженной мостовой.
Колеса мерно шуршали, город вокруг проплывал в желтых ореолах фонарей, а я сидел, прикрыв глаза. Мышцы спины отвратительно ныли от многочасового сидения по стойке смирно. Легкие саднило от холодного воздуха и перенесенного напряжения.
Сейчас я приеду, спущусь в полутемный подвал Паланто. Сяду и вытяну гудящие ноги, послушаю ворчание старого француза и просто отдохну в хорошей компании. Без сумасшедших князей, без миллионщиков и без смертельных игр.
Промозглый ветер остался за спиной, когда я наконец свернул к полуподвалу. Выщербленные каменные ступени, ведущие вниз, казались мне лестницей в рай.
Я тяжело выдохнул и трижды стукнул в тяжелую дубовую дверь.
Из-за массивной створки донесся легкий, быстрый, почти летящий перестук туфелек.
Цок-цок-цок.
Дверь распахнулась, я шагнул через порог и замер.
На пороге стояла Мари.
На ней было потрясающее, сшитое точно по фигуре платье из глубокого синего бархата. Волосы были уложены в сложную прическу, открывающую изящную линию шеи. На ее щеках горел румянец, а пальцы нервно, до побелевших костяшек, комкали кружевной край небольшого платочка.
— Мы вас ждали… — тихо произнесла Мари.
Глава 10
Гормоны тут же ударили в голову. Я почувствовал, как предательски горят уши. Тело реагировало само по себе.
Я открыл рот и выдал совершенно корявую, ни в какие ворота не лезущую фразу:
— Мари… Ты сегодня… То есть… — Тут я запнулся. — Выглядишь как настоящая графиня. Очень красивое платье. Я аж слова забыл.
Мари покраснела. Но ее лицо мгновенно озарилось искренней улыбкой. Она шагнула вперед и заботливо помогла мне стянуть пальто.
Из-за холщовой ширмы, отгораживающей жилую зону от мастерской, донесся умопомрачительный запах.
— Идемте к столу, Арсений, — негромко произнесла она. — Дедушка уже заждался.
Я прошел вслед за хозяйкой за ширму.
Обычный круглый стол покрывала чистая, хотя и заботливо заштопанная в паре мест льняная скатерть.
На столе дымилась пузатая фаянсовая супница с наваристым, золотистым куриным бульоном и лапшой. В центре стояла тяжелая чугунная сковородка, в которой шкворчала запеченная с яблоками птица. Рядом — глубокая миска с хрустящей квашеной капустой и свежий, еще горячий яблочный пирог, от которого исходил сумасшедший аромат корицы.
