Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Апраксин двор встретил нас оглушающим гвалтом и густой, почти осязаемой вонью. Великое чрево петербургской торговли переваривало тысячи людей, изрыгая в морозный воздух запахи дегтя, прелого сукна, конского пота и еды из обжорных рядов.
Бяшка, оказавшись в родной стихии, юрким угрем скользнул вперед, прокладывая путь сквозь плотную толпу. Я старался не отставать. Вокруг кипела жизнь. Зазывалы надрывали глотки, хватая прохожих за полы пальто. В соседнем ряду двое ушлых приказчиков остервенело натирали куском вонючего сала старые, потрескавшиеся штиблеты, чтобы в полумраке лавки впарить их какому-нибудь доверчивому крестьянину как новые.
Внезапно Бяшка резко затормозил и дернул меня за рукав. Его глаза испуганно забегали.
— Сеня… — зашипел он, вжимая голову в плечи и пытаясь слиться с тюками пеньки. — Легавые.
Я проследил за его взглядом. Действительно, у пересечения Суконной и Щипяной линий маячили серые шинели городовых.
— Не боись, — ровно процедил я, перехватывая серебряный набалдашник трости поудобнее. — Никто тебя уже не ищет. Да и мы по делу пришли. Выпрями спину. Идем ровно. Кто суетится — тот и виноват.
Бяшка судорожно сглотнул, но спину выпрямил. Я вздернул подбородок и неспешно, с достоинством шагнул прямо на городовых. Тонкая, дорогая трость в моих руках и уверенный, тяжелый взгляд сработали лучше любой охранной грамоты. Полицейские мазнули по нам равнодушными глазами и отвернулись — мало ли таких барчуков и приказчиков носится по Апрашке.
Мы свернули в Суконную линию.
— Вон там, — шепнул Бяшка, кивая на узкий, заваленный товаром закуток. — Кузьма Петров. Скряга, каких поискать, но место у него проходное.
Кузьма Петров оказался классическим базарным жлобом. Тучный, рыхлый мужик с сальной бородой сидел на перевернутой бочке среди рулонов самого дешевого, кричаще-пестрого ситца. Он громко сербал горячий чай из блюдечка, закусывая колотым сахаром.
Я подошел к прилавку и небрежно постучал тростью по деревянной стойке.
— Доброго здоровья, хозяин. Дело есть, — начал я без предисловий.
Кузьма нехотя оторвался от блюдечка, смерил меня подозрительным взглядом, задержался на серебряной борзой в моей руке и только потом узнал моего спутника.
— Бяшка? Ты, что ли, оборванец? А это кто с тобой? Никак барин молодой?
— Мы партнеры, Кузьма Петрович, — перехватил я инициативу. — И у нас к тебе предложение. Мне нужна половина твоего прилавка. Плачу десять рублей в месяц.
В его заплывших глазках мгновенно вспыхнула жадность, но тут же сменилась въедливой настороженностью.
— Десять целковых? — Кузьма вытер мокрые усы рукавом. — Сумма хорошая. Только ты мне зубы не заговаривай, шустрый. Чем торговать-то будете? Ежели краденым каким добром или рваньем вшивым — не пущу! И не просите! У меня место приличное, репутация! Мне проблемы не нужны.
Я спокойно выдержал его взгляд.
— Товар чистый, благородный, — честно, глядя ему прямо в глаза, заявил я. — Сукно, пальто, пиджаки. Все прямо из мастерских приюта Шаховского. Качество!
Кузьма скривился так, будто раскусил гнилой лимон.
— Из приюта? Сиротская стряпня? Да они там только сопли на кулак мотать умеют! Знаю я эти богадельни — швы кривые, нитки гнилые. Кому этот мусор на приличном ряду торговать? Меня ж засмеют!
— А ты не суетись, купец. — Я усмехнулся. — Я тебе кота в мешке не продаю. Через пару дней глянешь образцы. Пиджаки, сукно. Сам пощупаешь, на свет посмотришь. Гарантирую — ахнешь. Качество хорошее, и цена просто песня. Если не понравится — разойдемся. Идет?
Жадность снова вступила в борьбу со скепсисом. Кузьма пожевал губами, прикинул выгоду от десяти рублей просто за место на прилавке и нехотя кивнул.
— Добро. Тащите свои образцы, — буркнул он, возвращаясь к остывающему чаю. — Поглядим, что там ваши сиротки насобирали. Но деньги вперед!
— Будут тебе деньги. Готовь прилавок. — Я коротко кивнул, развернулся и, опираясь на трость, зашагал прочь от лавки.
Выбравшись из тесных рядов на открытое пространство рыночной площади, я остановился. Пальцы привычным движением скользнули в карман жилета и выудили тяжелые трофейные часы-луковицу. Щелкнула крышка.
Стрелки неумолимо показывали десять минут одиннадцатого.
Времени оставалось в обрез, но запас у меня еще имелся.
А значит, можно успеть закрыть еще один важный вопрос.
— Значит так, Бяшка, — повернулся я к запыхавшемуся мелкому. — Дуй бегом в приют. Передай Варе, пусть первые образцы пиджаков выгладят так, чтоб об их стрелки порезаться можно было. Ни единой торчащей нитки. Завтра или послезавтра потащим их Кузьме.
— Понял, Сеня! Одной ногой там! — Бяшка шмыгнул носом и мгновенно растворился в серой базарной толпе.
Я перехватил трость, вышел к краю площади и властно поднял руку, выхватывая взглядом свободного лихача на хорошем рысаке.
— К Разьезжей! — крикнул я, тяжело забираясь на кожаное сиденье пролетки.
Извозчик гикнул, хлестнул лошадь, и пролетка с резким рывком сорвалась с места. Часы тикали.
Добравшись до нужного дома и спустившись по крутым, выщербленным каменным ступеням, я глухо стукнул тростью в тяжелую дубовую дверь полуподвала.
