Читаем Ферзь онлайн бесплатно

Я взвесил находку в руке. Тяжелая. Настоящее эбеновое дерево, плотное и крепкое, как камень. Сантиметров девяносто в длину — аккурат под рост этого напыщенного щеголя. Баланс оказался идеальным, грамотно смещенным к рукояти. Это была не просто декоративная побрякушка для светских променадов, а полноценное оружие, которым при правильном замахе можно было легко проломить череп или сломать ключицу.

Массивный набалдашник из куска черненого серебра лег в ладонь как влитой. Я поднес его поближе к тусклому свету из окна, рассматривая тонкую, явно заказную работу. Ювелир великолепно сделал голову оскалившейся борзой — с проработанной до волоска шерстью, прижатыми ушами и крошечными, злобно поблескивающими гранатами вместо глаз. Зверь скалился хищно и надменно. Чуть ниже, на серебряном ободке, вился сложный дворянский вензель.

Тонкая, статусная вещь. Рублей на сто потянет у хорошего барыги, а то и больше.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как металл приятно холодит ладонь. Уверенно оперся на серебряную борзую, перенося на нее часть своего веса, и развернулся.

— Пойдемте Владимир Феофилактович в ваш кабинет. Поговорим да чайком побалуемся. А вы чего застыли? Дел нет, что ли? — оглядел я народ, который начал тут же рассасываться.

— Ну ты и дал… — только и выдал Яська, захлопав в ладоши. Я же ухмыльнулся.

Взял директора под руку и потянул в сторону кабинета.

Завалившись туда, Владимир Феофилактович тут же быстрыми шагами подошел к столу, налил себе воды из графина и разом выпил.

Я прикрыл за собой дверь и, не спрашивая разрешения, опустился на стул для посетителей.

— Успокоились? — сухо поинтересовался я.

Директор судорожно кивнул.

— Арсений… Это же уму непостижимо! Княгиня! Она же опять скандал устроит!

— Не устроит, — усмехнулся я. — Она сейчас сама трясется от страха, гадая, кто тот таинственный покровитель, что прислал меня. Но береженого бог бережет. Послушайте меня внимательно.

Директор заморгал, его пенсне снова опасно накренилось.

— Ипатычу передайте приказ: калитку на глухой засов. Никого не впускать и не выпускать просто так. На окнах первого этажа посадите кого из мелюзги. Пусть смотрят в оба, а там и вам докладывают. А то ходят кто хочет.

— Арсений, помилуйте! — всплеснул руками Феофилактович, в нем вдруг проснулся педагог. — Мы же воспитательное учреждение! Детский приют! А не тюрьма и не крепость! Как можно детей на окна ставить?

Я чуть подался вперед, опираясь обеими руками на серебряный набалдашник.

— Хотите, чтобы кто-то из подобных приперся и скандал затеял? А так выйдет Ипатыч или вы и спросите по какому делу, да решите, пускать или нет.

— Вы… вы правы, Арсений. Я сейчас же распоряжусь. Калитку на засов.

Я коротко кивнул и, тяжело опираясь на трость, поднялся. Дело было сделано.

На кухне царил спасительный полумрак и жар от натопленной печи. Даша, заметив меня, молча метнулась к плите. Через минуту передо мной стояла глубокая миска с наваристыми горячими щами и ломоть свежего ржаного хлеба.

Я ел в тишине. Горячее варево обжигало горло, но вместе с ним по жилам растекалось живительное тепло. Как только миска опустела, на меня навалилась такая чудовищная усталость, что я едва не уснул прямо за столом.

Добравшись на чердаке до своей койки, я только и успел скинуть пальто, как упал на жесткий матрас. Сон срубил меня мгновенно, словно кто-то выключил свет в голове.

Пробуждение наступило резко. Я открыл глаза, моргнул, привыкая к полумраку. В голове было кристально чисто. Слабость никуда не делась, она все еще тянула мышцы.

Я подхватил трость и накинув пальто отправился на поиски Кости.

Бывшего студента нашел в его комнате. Он сидел над стопкой каких-то бумаг, нервно грызя ноготь.

— Собирайся, — коротко бросил я с порога. — Прогуляешься со мной. Бери свои документы, какие есть.

— К-куда? — заикаясь, спросил он, бледнея на глазах.

— В околоток. К приставу.

Он вжался в стул, его глаза расширились.

— Сеня… — прошептал он одними губами.

— Ты ж сам говорил, что надо на учет встать, ты же неблагонадежный, — усмехнулся я. — Будем делать из тебя благонадежного. Собирайся, я на улице буду. И документы захвати.

Спустившись во двор, я выцепил Ипатыча, который сосредоточенно колол дрова.

— Ипатыч, где тут у нас ближайший полицейский околоток? Тот, где пристав сидит.

Он оперся на топор, вытер пот со лба.

— Так вестимо где. На углу, в кирпичном доме с зеленой крышей. Минут десять ходу, ежели неспеша. Там околоточный наш обретается, ну и сам пристав, батюшка.

Я кивнул и вернулся к приюту, где уже дожидался Костя, схватил его и потащил за ворота.

Полицейский околоток встретил нас неприглядным фасадом. Над обшарпанной двустворчатой дверью криво висел выцветший жестяной двуглавый орел. Внутри царил полумрак, густо замешанный на запахах дешевого табака, немытых тел, овечьей шерсти и въедливом духе казенщины, который, казалось, пропитал сами стены.

В сенях на скамье дремал усатый городовой. За барьером писарь увлеченно щелкал костяшками счетов.