Читаем Ферзь онлайн бесплатно
«Чуйка не подвела» — промелькнуло в голове.
Анна Францевна сидела в кресле с прямой, как аршин, спиной. Увидев меня, она бросила короткий взгляд на напольные часы. Стрелки показывали ровно двенадцать.
— Вы пунктуальны, Арсений. Это обнадеживает, — ровным, прохладным тоном произнесла тайная советница.
— Здравствуйте, Анна Францевна.
Она смерила меня долгим, оценивающим взглядом.
— Сегодня мы начинаем вытравливать из вас улицу, — безапелляционно заявила попечительница. — Начнем с языка высшего света. Я наняла одного из лучших гувернеров в Петербурге. Ожидаю от вас полного прилежания.
Я изобразил легкий, почтительный полупоклон.
— Я весь во внимании.
Анна Францевна удовлетворенно кивнула, поднялась с кресла и покинула библиотеку.
Через минуту противоположная дверь отворилась, и на пороге появился мой личный экзекутор.
Высокий, тощий, в безукоризненно сидящем сюртуке. Его напомаженные усики топорщились, а в воздухе мгновенно повис густой, удушливый запах лавандовой воды.
Француз остановился в трех шагах от меня. Он брезгливо сморщил нос, прищурился и осмотрел меня с ног до головы так, словно на дорогой персидский ковер вползло грязное, животное.
— Итак… — протянул он с сильным, нарочитым акцентом, доставая из кармана лорнет. — Вы и есть тот самый… le jeune sauvage. Что ж, мадам платит мне щедро за эти мучения.
Он подошел к столу, брезгливо отодвинул кончиками пальцев стопку книг и повернулся ко мне.
— Меня зовут мсье Дюбуа. И мы начнем с самых азов, молодой человек. Потому что, судя по вашему лицу, вы не способны отличить алфавит от меню в трактире.
Я молча сел в кресло напротив.
Мсье Дюбуа начал выхаживать по библиотеке, чеканя шаги. Он говорил медленно, громко и с преувеличенной артикуляцией, как разговаривают с глухими или умственно отсталыми.
— Бон-жур! — по слогам выплюнул он. — Это значит добрый день. Повторите. И постарайтесь не мычать.
Я смотрел на этого напомаженного павлина, и внутри меня медленно, тяжело закипала злость.
Комичность и абсурдность ситуации били по нервам.
— Вы меня не понимаете? — Дюбуа раздраженно цокнул языком и закатил глаза. — Mon Dieu, quel idiot [1] …
[1] Dieu, quel idiot — О боже, какой идиот…
Глава 6
Тиканье массивных напольных часов отмеряло секунды моего терпения. Мсье Дюбуа вышагивал по персидскому ковру, заложив руки за спину. Он морщился, словно его заперли в хлеву.
— En français, s’il vous plaît! — Гувернер резко развернулся на каблуках, вскинув черепаховый лорнет. — Я жду ответа! Извольте прекратить ваше невнятное мычание, юноша!
Ну, давай поиграем, солнышко мое.
Я улыбнулся самой тупой улыбкой, на какую был способен, стирая любые признаки интеллекта. Рот приоткрыл. Вытаращил глаза в приступе искреннего непонимания и выдал бессмертное:
— Месье, же не манж па сис жур!
Француз осекся, пытаясь переварить услышанное. Не давая ему опомниться, на той же жалобной интонации добавил от души ругани на португальском, въевшейся еще с фавел Рио:
— Vai tomar no cu, filho da puta [1] .
Дюбуа замер, хватая ртом воздух. Он пытался понять хоть слово.
Я подался вперед, сложив руки на коленях, глянул на учителя с обожанием деревенского дурачка и пошел в атаку.
— Мсье, а расскажите про Францию, про Париж! — горячо, с придыханием попросил я. — Бают, там страсть как красиво! Небось, дворцы сплошные, да?
Учитель тут же приосанился, одернул лацканы сюртука и начал павлином выхаживать между книжными шкафами.
— О, Париж, юноша! — Дюбуа заговорил нараспев, закатывая глаза к лепному потолку библиотеки. — Это не просто город, это сияющий купол цивилизации. Вы, в ваших бескрайних варварских снегах, даже вообразить не можете блеск Елисейских полей, утонченную геометрию Тюильри! Франция — это колыбель разума, великая галльская раса, рожденная править умами человечества.
Он начал мерно, с достоинством выхаживать между книжными шкафами, периодически замирая и взмахивая тонкими пальцами с безупречным маникюром.
— У нас каждый нищий обладает большим вкусом в одежде и манерах, нежели ваши первейшие. Вы строите дома из грубых бревен, молитесь деревянным идолам и топите бани, пока в Париже великие кутюрье создают моду для всего земного шара, а философы диктуют законы духа. Россия — лишь огромный, неотесанный медведь, уснувший в сугробе. И только великая французская культура способна состричь с вас эту дикую шерсть и превратить в подобие людей.
Дождавшись, пока гувернер наберет полную грудь воздуха для очередной высокопарной тирады о галльском превосходстве, я невинно перебил:
— А правда, мсье, что вы там лягушек жрете?
Дюбуа споткнулся на полуслове.
— Это ж от нищеты, небось? — Голос лучился искренним, дремучим сочувствием. — Нормального-то мяса нет, вот из луж да болот гадостью и давитесь? Бедолаги!
Аристократическая бледность стремительно покинула лицо учителя. Шея над накрахмаленным воротничком пошла красными пятнами.
— Вы… вы невежественный дикарь! Это деликатес! Haute cuisine! — задохнулся он.
