Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Сухие пальцы Карежина впились в подлокотники кресла. Торг шел за каждую копейку, словно на рынке.
— По старым долгам дам три, — процедил старик, сверля меня злым взглядом. — За новые месяцы — четыре. И ни грошом больше.
— По семь рублей. И по пять за старые долги, — отрезал я. — Иначе завтра утром я вместе с мадам Адельсон иду к приставу.
Игнат Сидорович опустил голову, признавая поражение. Он дернул подбородком, соглашаясь на условия. Письмоводитель тут же обмакнул перо в чернильницу, торопливо заполняя бумагу.
Металлическое перо в последний раз скрипнуло по плотному листу. Клерк щедро посыпал его песком, сдул излишки и пододвинул готовый акт на середину зеленого сукна.
Карежин даже не шелохнулся.
— Подписи не поставлю, — отрезал старик, вжимаясь в спинку кресла. — Права не имею.
Владимир Феофилактович возмущенно подался вперед. Короткий жест ладонью заставил директора остановиться и проглотить готовые сорваться с губ слова.
— Подобные договоры сам Глухов визировать изволит. — Фабрикант упрямо вздернул седую голову. — Нет у меня возможности. Лист Илье Абрамовичу передам. Он сам к вам пожалует.
Не врет.
Половинчатый итог тоже устраивал.
— Принимается.
Письмоводитель шумно выдохнул, обрадовавшись развязке. Но расслабился он рано.
— Однако до тех пор, пока документа с подписью господина Глухова у нас не будет, ни один воспитанник приюта здесь работать не станет. Мы уводим людей.
Карежин вскинулся. Моментальная потеря рабочих рук ему не понравилась.
— Работы и так много, а их и так не было две недели!
— Лишний повод поторопиться. — Мой тон не допускал никаких возражений. — Ждем Илью Абрамовича.
Челюсти фабриканта отчетливо клацнули. Загнанный в угол, старик громко заскрипел зубами от бессилия, понимая, что бесплатная рабочая сила утекает сквозь пальцы.
— Передам, — процедил Игнат Сидорович, признавая ультиматум.
Створка конторы со стуком распахнулась, впуская внутрь гул тяжелых станков.
Железные ступени коротко лязгали под сапогами. Оказавшись на нижнем ярусе, пришлось выразительно скосить глаза на шагающего рядом директора.
Владимир Феофилактович уловил. Педагог судорожно выдохнул, расправил узкие плечи и шагнул прямо в центр пролета.
— Воспитанники приюта! — Голос интеллигента ударил по кирпичным сводам непривычным металлом, легко перекрывая визг станков. — Пока купец Глухов не подпишет бумагу, ноги вашей здесь не будет. Марш в приют!
Мальчишки тут же вскинулись. Напильники со звоном полетели в ящики. Сироты торопливо сбились в стайку и двинулись к воротам.
Суровые мастеровые молча расступались, давая пацанам дорогу. Никто не бросил в спину ни единого кривого слова. Взрослые мужики, переговариваясь вполголоса, с явным уважением поглядывали на нас.
Наверху, за мутным стеклом нависающей конторы, неподвижно застыла сухая фигура Карежина. Управляющий бессильно взирал вниз, наблюдая.
Улица встретила нас колким ветром. Вытащив из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, я развернул плотную страницу.
— Начало положено, — констатировал факт. — Идем дальше, Владимир Феофилактович.
Глава 13
Следующей значилась Боровая улица.
На проспекте мне удалось перехватить двух лихачей. Взлетев на подножку пролетки, я махнул рукой. Полозья саней взрезали укатанный снег, Петербург замелькал серыми фасадами, стремительно сокращая расстояние до нужного квартала.
Домчали нас быстро. Две пролетки остановились у мрачной подворотни. Облезлая штукатурка на кирпичных стенах соседствовала с черной копотью.
Здесь не было красивых вывесок. Найти ватную фабрику Тарачкова помог непрерывный, вибрирующий гул и белесый налет. Обойдя скрипящие подводы с тюками, наша группа шагнула прямо в распахнутые двери цеха.
В горло немедленно набилась сухая хлопковая взвесь. Пыль висела в воздухе сплошной пеленой, оседая. Рабочие у чесальных машин напоминали оживших снеговиков. Из-за грохота механизмов люди общались короткими выкриками, то и дело заходясь сиплым, рвущим легкие кашлем.
Среди взрослых фигур мелькали детские силуэты. Возле одного из прессов трудились пятеро пацанов из приюта. Их лица покрывал серый пух, а веки покраснели. Один из мальчишек, надрывно харкая, вытирал слезящиеся глаза рукавом. Да и других детей хватало.
Владимир Феофилактович остановился у порога. Пальцы директора до хруста впились в деревянный косяк. При виде представшего перед нами зрелища на лице директора мелькнуло сначала возмущение, а потом и ярость.
Хозяин производства обнаружился у весовой платформы. Тучный фабрикант в расстегнутой жилетке орал на учетчика, брызгая слюной и смахивая труху с плеча.
Наша делегация приблизилась вплотную. Сивый и Васян молча встали по бокам, оттесняя снующих мимо рабочих.
— Господин Тарачков! — Голос Владимира Феофилактовича сорвался, прорезая цеховой шум. Директор шагнул к весам, не обращая внимания на летящую пыль. — Директор сиротского приюта князя Шаховского.
Фабрикант осекся, смерив нас тяжелым взглядом.
— Вы кто такие? Как сюда пролезли⁈ — гаркнул купец, надвигаясь на педагога. — Пошли вон с моей земли!
