Читаем Ферзь онлайн бесплатно
Худой. Подтянутый. В безупречно скроенном черном фраке, с белой манишкой, с тонким черным галстуком. Под глазом желтый синяк.
«Господи, — мелькнуло в голове. — В первый раз я надел пиджак на выпускной в школу, а смокинг в девяносто третьем. На каком-то открытии в Лужниках. Чувствовал себя пугалом».
Анна Францевна подошла сзади. Положила два пальца на мое плечо — почти невесомо.
— Стойте ровно, Арсений.
Я выпрямил спину.
Она обошла меня кругом — медленно. Сняла невидимую пушинку с плеча. Подтянула манжет на полпальца. Поправила галстук.
— Морис, — произнесла, не поворачивая головы. — Этой работой я довольна.
Морис замер в поклоне.
— Мадам! Это самое лучшее, что я мог услышать сегодня! Все ваши прихоти — для меня закон, а это уже даже выше закона!
— Заберите все и поправьте мелочи. Кроме фрака. Фрак оставьте здесь — пусть отвисится. Завтра к пяти все должно быть на месте.
— Все будет к пяти, не извольте сумлеваться! Сам лично прослежу!
Он начал паковать инструменты, обертывать ткани, складывать обрезки. И при этом не прекращал кланяться — мне, Анне Францевне, манекену, дверям, своему собственному отражению в зеркале. Кланялся он столько, что я начал считать.
«Один. Два. Три…»
На восьмом сбился. Морис кланялся и дальше.
«Профессионал», — подумал я.
Как только Морис покинул нас, я перевел дух. Но тут же в дверях возник Степан.
— Мсье Дюбуа уже изволят ожидать в библиотеке, Арсений свет-Иваныч.
— Веди.
Я пошел за ним по коридору, на ходу разминая плечи. Стоять столбом с разведенными руками — то еще удовольствие. Спина гудела.
Дверь в библиотеку Степан распахнул и удалился.
Дюбуа стоял у новой детали в библиотеке, а именно у манекена, на который были накинуты пиджак, рубашка и брюки.
— Мсье Арсений! — Француз встрепенулся. — Прошу-с. Времени мало. Сегодня — все самое важное.
— Давайте, мсье Дюбуа. Не тяните.
Он подвел меня к манекену.
— Поклон княгине. Самое первое. От этого зависит впечатление. Прошу — двадцать градусов от корпуса, не больше. Подбородок прижат, взгляд опущен. Спина прямая. Руки по швам, кисти не свисают. Считаем до двух — и поднимаемся. Прошу-с, попробуйте.
Я отступил от манекена и согнулся, как было сказано.
— Раз… два… выпрямление. Идеально, мсье Арсений. Только… — Дюбуа осторожно тронул мое плечо. — Чуть ровнее. Не подобострастно. Поклон должен быть мужской с уважением к себе и к ней.
Я повторил. Дюбуа кивнул.
— Bon. Идем дальше. Столовые приборы.
Он подвел меня к низкому круглому столу, на котором лежал полный набор серебра — Степан принес заранее. Десятка два предметов, разложенных веером.
— Правило одно. — Дюбуа быстро провел рукой над ножами и вилками. — От краев — к центру. С каждой переменой блюд — крайний прибор. Если запутались — следите за хозяйкой или окружающими. Как мне поведали, княгиня не ест и не пьет первой. Она ждет, чтобы все начали. Так что у вас всегда будет секунда на размышление.
Я кивнул. Это я и сам знал и даже успел продемонстрировать Анне Францевне, но, видимо, она решила подстраховаться и накрутила Дюбуа.
— А ложку для супа? — решил я отыгрывать роль.
— Большая, овальная, лежит справа от ножа. Не путайте с десертной — та поменьше и выше прибора.
— Десертная над тарелкой?
— Bon, мсье Арсений! — Дюбуа просиял. — Вы делаете успехи. Дальше. Вопросы о происхождении.
Француз сразу подобрался.
— Это самое опасное. Если кто-то: кадет, паж, барышня — спросит вас о роде, об отце, о поместье, самое плохое — это длинный ответ. Высший свет всегда отвечает коротко. Лучшая фраза: «Род мой древний, но к чему утомлять вас деталями». Произносится с легкой улыбкой. После этого — пауза. И, если собеседник не дурак, он замолкает и переходит на погоду.
— А если дурак?
— Тогда другой прием. Вы отвечаете: «Простите, мне неприятно говорить об этом в обществе». И отворачиваетесь. Все. Дурак краснеет, общество от него отворачивается тоже. Вы в выигрыше.
Я повторил обе фразы в том числе и по-французски вместе с учителем.
— Хорошо. Что еще?
Дюбуа замялся. Потом, набравшись духа:
— Танцы.
Я поднял на него глаза.
— Я не танцую, мсье Дюбуа.
Француз замер. Открыл рот. Закрыл. Открыл снова.
— Mon Dieu, — выдавил он наконец. — Совсем?
— Совсем.
— Но… это раут! Там будут вальсы! Мазурка! Юные барышни! Это катастрофа, мсье Арсений! Катастрофа!
— Не катастрофа, мсье Дюбуа. Я скажу, что ушиб ногу третьего дня. Бывает.
Дюбуа замотал головой.
— Это унижение, мсье! Юноша вашего возраста — и не танцует! Над вами будут смеяться!
— Над хромыми не смеются. — Я хмыкнул. — Хромых жалеют. А жалеют тех, кого считают своим. Так что вполне. Жалеть будут — значит, в круг приняли.
Дюбуа моргнул. Потом медленно кивнул. Логика дошла.
— Bon… bon. Это… может сработать. Если правильно подать. Возможно, легкая хромота при ходьбе. Не переигрывать.
— Не переиграю, — хмыкнул я.
Француз вытер лоб платком.
— Мсье Дюбуа.
Он замер. Поднял голову. В глазах — настороженность.
— Да, мсье Арсений?
— А как изящнее всего на французском сказать… — Я задумался, подбирая слова поядренее: — «Если ты еще раз вякнешь, я тебе кровь пущу, и батюшка с маменькой не помогут». Прямо по этикету.
