Читаем Ферзь онлайн бесплатно
— Ну и лютый этот батюска, — проворчал Яська, устраиваясь поближе к огню. Он потер культю на руке, где не хватало пальцев. — Зылкает так, будто мы бесы какие, ей-богу. Того и гляди, святой водой плеснет.
— А ты подставься, Яська, — хмыкнул Бяшка из своего угла. — Глядишь, от святой воды у тебя пальцы обратно отрастут.
— Ага, — огрызнулся Яська, не оставшись в долгу. — А у тебя, может, от нее в голове чаго будет. А то пока одна солома, да и та прелая.
По чердаку прокатился сдавленный, хриплый смешок. Я устало опустился на свой матрас, вытянув гудящие ноги.
К матрасу подошел Грачик.
— Сеня я по Митричу, — негромко начал он. — Вычистили все. Газ провели. Сейчас плотники новые лаги кладут. Но деньги летят, как голуби с крыши. Доски, гвозди, краска… Мастеровые задаток требуют каждый день.
— Пусть требуют, — спокойно ответил я. — За мастеровыми следи в оба глаза. На днях загляну, посмотрю и денег выделю. Записывай, куда что уходит. Понял?
— Понял, Сень. Сделаем.
Я прикрыл глаза, собираясь провалиться в сон, но за рукав меня дернул Бяшка. Он топтался рядом, нервно теребя пуговицу на куртке.
— Сеня… тут такое дело… — Бяшка понизил голос, оглядываясь на остальных. — На Апрашке. Место-то хлебное, что мы присмотрели… Другие ходят спрашивают. Может и уйти с концами.
— Не уйдет, — отрезал я. — Завтра сходим и решим. Спать иди давай.
Глава 5
На чердаке было тепло, даже душно. Сивый как раз бесшумно прикрывал чугунную дверцу буржуйки, подкинув в топку пару свежих поленьев. Огонь весело загудел, отбрасывая на стены пляшущие тени.
Я открыл глаза и сел. Мышцы отозвались тягучей, но уже терпимой болью — болезнь сдавала позиции, оставляя после себя лишь глухую, остаточную слабость.
На чердаке заворочалась стая.
— Подъем, братва, — хрипло бросил я, скидывая с себя шерстяное одеяло.
Чердак мгновенно ожил.
Васян, Кот и Сивый без лишних слов начали натягивать рубахи. Яська неловко застегивал пуговицы искалеченной рукой. Бяшка, зевая во весь рот, натягивал куртку, Упырь протирал глаза, а Шмыга, как всегда, хлюпал носом.
Я поднялся на ноги, стараясь не делать резких движений. Привычно накинул на плечи кожаную сбрую, проверил барабан револьвера и спрятал под пиджак. Поверх натянул пальто. Пальцы сомкнулись на гладком эбеновом дереве трофейной трости с серебряной борзой.
— Хорош телиться. Пошли.
Стая гуськом потянулась за мной вниз, гулко стуча подошвами по скрипучим деревянным ступеням лестницы.
На кухне было жарко натоплено, пахло свежим хлебом и густой пшенной кашей, которую Даша вместе с другими девчонками щедро раскладывала по глубоким глиняным мискам.
Мы расселись за столом. Застучали деревянные ложки. Горячее варево с маслом быстро прогоняло остатки сна.
Я ел молча, прикидывая в уме планы на день, как вдруг Упырь, выскребая остатки каши, недовольно звякнул ложкой о дно пустой миски и глухо, себе под нос забурчал:
— Расселись тут… Точно сиротки. Раньше хоть дело делали, а теперь? Жрем от пуза да на церковный колокол крестимся.
Кот, сидевший рядом, неуверенно хмыкнул, перестав жевать.
Я отложил ложку. Взял прислоненную к столу трость, и ее серебряный набалдашник сухо, веско стукнул по деревянному полу.
— Плохо, значит? — негромко спросил я.
Звон ложек на кухне мгновенно стих. Упырь напрягся, исподлобья глянув на меня. Васян и Кот замерли.
— Я спрашиваю: плохо вам? — Я обвел стаю тяжелым взглядом. — В тепле спать, вшей не кормить, кашу с маслом жрать? Хотите обратно в подворотню, где от мороза пальцы чернеют, а легавые сапогами по ребрам гладят?
Парни молчали, потупив взгляды.
— То-то же, — отрезал я, снова берясь за ложку. — Жрите и сил набирайтесь. Скоро работы столько будет, что волком завоете, вспоминая, как хорошо было сиротками сидеть.
Над приютом ударил колокол. Утренняя служба.
В молельне было холодно и густо пахло ладаном. Отец Иона стоял у аналоя — непреклонный и суровый. Настоящий солдат Церкви.
Я стоял в заднем ряду, перенеся вес на трость. Рука автоматически совершала крестное знамение, губы беззвучно шевелились.
Заеберем мы Старку, а клиент-то каждый день идет. Надо сразу приемщика сажать, чтобы ушел товар.
Мой взгляд заскользил по затылкам молящихся пацанов и остановился на спине Трофима Кашина.
Я усмехнулся. Трофим. Тот самый увалень, который на спор выпил банку чернил за три куска хлеба. Здоровый и тугодумный, но до одури исполнительный и честный — просто потому что у него не хватает фантазии на обман. Подходящая кандидатура.
Я успел шепнуть Васяну, чтобы запрягал телегу.
Едва отец Иона закончил службу, благословил нас сухим кивком и прижал меня взглядом.
Вздохнув, я начал читать молитву. Спустя две минуты закончил, перекрестился и пошел на выход вслед за парнями.
Времени в обрез: к полудню я обязан быть на Литейном, вроде Анна Францевна время уроков не назначала, но стоит явиться и уточнить.
Во дворе уже кипела работа. Мерин, вычесанный и запряженный в телегу, нетерпеливо переступал копытами. Возле него собралась вся стая.
