Читаем Ферзь онлайн бесплатно
— Если я еще раз увижу твою рожу рядом с приютом, Степан Петрович… Если ты хоть на вершок приблизишься к кому-то из воспитанников… — Я аккуратно, по-дружески похлопал его по дрожащему плечу. — Воды в Неве глубокие. Лучше тебе на моем пути больше не попадаться. Никогда. Считай, сегодня заново родился.
Я поднялся и брезгливо вытер испачканную в чужой крови руку о его же сюртук.
— Ипатыч! — скомандовал Владимир Феофилактович, окончательно закрепляя свою власть. — Помоги сему господину покинуть заведение. Немедленно. Вещи его вышвырнете на улицу. Всем остальным — разойтись по своим делам!
Директор повернулся ко мне. Стекла пенсне блеснули.
— Арсений… за мной в кабинет. — И, не дожидаясь меня, двинулся вперед.
Тяжко вздохнув, я поплелся за ним.
Крепкая дубовая дверь кабинета глухо захлопнулась, отсекая нас от коридорного гула.
Оставшись со мной наедине, Владимир Феофилактович даже не подумал садиться за свой стол. Он резко развернулся, и его голос, обычно ровный и рассудительный, сорвался на звенящий, полный искреннего возмущения фальцет.
— Вы хоть понимаете, что едва не натворили, Арсений⁈ — Педагог вскинул руки, отмеряя шаги по кабинету. — Вы же умный юноша! А если бы вы его убили. О, точно пару статей написали бы. Да и про обиженного генерала Зарубина не стоит забывать. Приют бы закрыли, вас бы отправили по этапу, а репутация Анны Францевны была бы растоптана в грязи! Из-за чего⁈ Из-за несдержанности! Из-за кулаков! Вы же едва не убили человека на глазах у детей!
Я стоял посреди кабинета, опустив руки по швам. Стою и слушаю нотации, как нашкодивший первоклашка. Эго внутри глухо ворочалось, требуя огрызнуться.
Но Владимир Феофилактович был прав. Абсолютно, кристально, на все сто процентов прав. Я сорвался. Потерял контроль и поставил под удар все.
Я молча подошел к стулу и тяжело, по-стариковски опустился на сиденье. Адреналин окончательно ушел, оставив после себя сосущую пустоту и тупую боль.
— Извините, Владимир Феофилактович. — Голос прозвучал глухо, надтреснуто. — Я правда ничего не помню. Как услышал, что он Ясе сказал про мать и про «утопить»… так и все. Как отрезало. Красная пелена, а дальше парни меня уже оттаскивают.
Я глянул прямо в глаза Владимира Феофилактовича.
— Он же безобидный. Шкодный, как бес, лезет везде, куда не просят, но безобидный абсолютно. У него душа нараспашку. Ему и так в жизни не повезло — ни роста нормального, ни пальцев на руке, да и не понять иной раз, что говорит. Вы бы видели Ясю, когда мы его только нашли… — Я криво, горько усмехнулся. — Милостыню просил. Грязный, забитый, вшивый. Все его гнали, пинали, как паршивую собаку. Понимаете? Я Марию из-под моста в метель достал… а эта гнида смотрит и говорит: «Утопить надо было».
В кабинете повисла долгая тишина.
Директор медленно опустился в свое кресло. Он смотрел на меня поверх криво сидящего пенсне, и я больше не видел осуждения.
Слышалось только мерное тиканье напольных часов в углу.
Эту хрупкую паузу разорвал густой, надсадный удар колокола. Приют созывали на вечернюю молитву.
Я уперся ладонями в колени и тяжело поднялся.
— Пойду я, Владимир Феофилактович, — произнес будничным тоном, стряхивая с себя остатки оцепенения. — А то отец Иона мне за опоздание еще одну епитимью наложит.
Директор медленно кивнул, провожая меня задумчивым, усталым взглядом.
— Идите, Арсений, — тихо ответил он. И добавил вслед: — Только умыться не забудьте.
Я бросил взгляд на свои руки. Сбитые костяшки покрывала подсохшая бурая корка. Полы пальто тоже были в подозрительных пятнах.
Покинув кабинет директора, я направился в умывальную. Открыв кран рукомойника, подставил ладони под обжигающе холодную струю. Вода мгновенно окрасилась в розовый цвет. Тщательно умыв лицо и стерев багровые брызги с шеи, я вытерся и направился в молельню.
Стоило мне переступить порог зала, как привычный шаркающий гул сотни сирот стих.
Слухи, видимо, уже разлетелись, все знали о том, что я только что голыми руками вколотил в доски пола нового надзирателя.
Я молча прошел в задний ряд, заняв свое привычное место.
Отец Иона, возвышавшийся на аналое, мазнул по мне тяжелым, немигающим взглядом из-под кустистых бровей. Священник явно тоже был в курсе. Но служба началась по расписанию. Вытерпев монотонный бубнеж, запах ладана и отработав положенную епитимью, я покинул зал.
Хотелось есть, даже жрать. Сосущий голод скрутил внутренности.
Кухня встретила меня полумраком и тишиной — девчата уже закончили уборку и ушли в свой дортуар. Найдя на полке деревянную ложку, я подошел к большому чугунному котлу. Внутри оставалось немного пшенной каши.
Никаких изысков. Просто зачерпнул холодную, слипшуюся массу и начал механически, жадно есть прямо из котла. Запив ужин ледяной колодезной водой, я почувствовал, что стало легче. И даже не так обидно за срыв.
Направляясь к кладовке, краем глаза зацепил тусклую полоску света, пробивающуюся из-под двери в подвал. Спустившись, толкнул дверь.
Внизу, у теплой буржуйки, сидел Старка. Дядя Осип методично раскладывал по ящикам свой лудильный инструмент.
